«Хотя… — призадумался я, — победить ведь можно по-разному». И полез на правый склон.

Кричать не хотелось, и я замахал руками, зовя Арну. Она поняла меня правильно и быстро поднялась ко мне — судя по её виду, сгорая от любопытства.

— Что-то придумал? — шёпотом спросила она.

— Помоги мне столкнуть вот этот камень, — попросил я.

— Нам его даже вдвоём не столкнуть, — уверенно возразила она, оценив размер валуна.

— Мы используем рычаги, — объяснил я свой замысел. — Подсовывай древко копья вот здесь, а я суну древко цепа вот сюда. Если как следует навалимся, должны столкнуть.

— Только древки сломаем, — продолжала сомневаться она.

— Сломаем — закажем новые. Ну в самом деле, Арна — чем мы рискуем? А другого способа справиться с этой тварью я не вижу.

— А ты уверен, что камень на ящерицу скатится?

— Не скатится, значит, помашем ей ручкой и с песней пойдём домой, — я уже начал немного раздражаться.

— Ну ладно, ладно, как скажешь, — сдалась она.

Древки гнулись, но не ломались, камень покачивался, но не поддавался.

— Арна, давай вместе, — пропыхтел я. — На счёт три наваливаемся со всей силы. Раз… два… три!

Наши усилия, наконец, всё же дали результат — камень качнулся, замер в неустойчивом положении, и, набирая скорость, покатился вниз по крутому склону. Ящерица почувствовала что-то и забеспокоилась, но было уже поздно. Валун прокатился по ней, с грохотом ударился о камень, рядом с которым она лежала, и остановился, похоронив под собой заднюю половину ящерицы. Раздался пронзительный визг, от которого закладывало уши, и я, подхватив свой цеп, ринулся вниз, стараясь не переломать ноги.

Как ни удивительно, ящерица была не просто жива, а достаточно активно пыталась выбраться. Передние лапы скребли каменистую землю, высекая когтями искры, и огромный валун заметно покачивался. Было совершенно ясно, что рано или поздно ей действительно удастся выбраться — причём скорее рано, чем поздно, так что я медлить не стал. Кристаллитный шар с громким стуком ударил ящерицу по голове, но к моему безмерному удивлению, проломить ей голову не смог.

— Надеюсь, она хоть сотрясение заработала, — пробормотал я, размахиваясь снова.

Арна не стала вслед за мной спускаться по крутому склону, рискуя переломать ноги, а пошла вниз длинным обходным путём. К тому времени, когда она добралась до меня, ящерица уже перестала визжать и дёргаться, а я, тяжело дыша, наконец опустил цеп. Руки у меня здорово тряслись.

— Ну ты даёшь, Артём! — сказала она, как-то непонятно на меня глядя. — Забирай душу, не теряй времени.

Я кивнул и сел на землю — скорее даже упал, и успокоиться мне удалось не сразу. Страж оказался очень сильным, несравнимо сильнее того скорпиона, с которым я с таким трудом справился. До той гигантской змеи он, пожалуй, недотягивал, но в монстры его уже вполне можно было записать. Во всяком случае, гильдии на него наверняка пришлось бы собирать рейд.

— Арна, помогай, — позвал я. — У меня не получится забрать всё.

Она молча присела рядом, и мы полностью отключились от окружающего, пытаясь не упустить быстро ускользающие остатки. Большую часть забрала она, но в итоге я всё равно ощущал себя слишком сильно надутым воздушным шариком.

— Будем выяснять, что она охраняла? — поинтересовалась Арна.

— Конечно, будем, — я посмотрел на неё с удивлением. — Там же сокровище — иначе зачем бы эта ящерица здесь сидела?

— Сокровище для секторали необязательно будет сокровищем для нас, — она вздохнула. — Но посмотреть, конечно, надо.

* * *

Ущелье за ящерицей было совсем коротким и действительно заканчивалось пещерой.

— Посветишь? — шёпотом спросил я Арну.

Я уловил от неё какое-то движение, и не сразу понял, что она просто кивнула. Затем ощутил уже знакомый всплеск магии, и пещеру осветило неяркое сияние светящегося шарика. Пещера оказалась совсем крохотной и совершенно не интересной: неровные стены и такой же неровный каменный пол, покрытый пылью. Единственной примечательной вещью был большой валун с плоской верхушкой, и примечательной лишь потому, что находился точно в центре круглой пещеры. Сокровищами здесь, похоже, и не пахло.

Я повернулся к Арне и уже собрался было сказать что-то в духе «нас обманули», но посмотрел на неё и осёкся. Даже в убогом освещении от магического шарика было видно, что она смертельно побледнела. Я почувствовал, что она в панике.

— Что такое, Арна? — недоумевающе спросил.

— Молчи! — повелительно шепнула она. — Это алтарь духа. Очень тихо выходим отсюда и убегаем подальше.

Но убежать мы не успели, да и выйти тоже. В глазах у меня вдруг померкло, пещера исчезла, и я вновь очутился в том самом непонятном месте, через которое пришёл в этот мир. Всё то же бесконечное пространство — или не пространство? Всё те же облака — медленно плывущие или стремительно передвигающиеся. Всё выглядело так же, как и раньше, хотя облачка вроде стали поменьше. Или я сам стал немного больше?

Долго рассматривать окрестность у меня не вышло. Я почувствовал чей-то взгляд, или даже не взгляд, а внимание. Внимание существа, бесконечно меня превосходящего, для которого я был не более, чем ничтожной пылинкой. Оно буквально вывернуло меня наизнанку, с небрежной лёгкостью просматривая мои мысли, чувства, воспоминания. Затем последовало бесконечное мгновение, когда время остановилось, и мне показалось, что в этот момент решается моя судьба. А затем меня выбросило обратно в реальный мир, и я осознал себя стоящим в той же самой пещере. Всё было тем же самым, но я чувствовал, что какие-то изменения всё-таки произошли.

— Пойдём отсюда, Артём, пожалуйста, — я услышал жалобный шёпот и понял, что Арна по-прежнему рядом.

В молчании мы вышли из пещеры и в молчании миновали тушу ящерицы, всё так же придавленную валуном. Заговорили, только когда отошли достаточно далеко. Точнее, заговорил я:

— С тобой всё в порядке, Арна? Ты чувствовала что-нибудь?

— Чувствовала, — неохотно ответила она. — Извини, не хочу об этом говорить. Вообще вспоминать об этом не хочу.

— Но что это было, хотя бы можешь сказать?

Она немного помолчала, но всё же решила рассказать.

— Это был алтарь великого духа. Была такая секта идиотов, которые научились связываться с великими духами. Не с теми мелкими духами, которые могут лишь пугать неграмотных холопов, а с великими, по-настоящему великими, которые стоят у престола Матери.

Я вспомнил свои ощущения и мысленно согласился. В том взгляде чувствовалась настоящая сила, для которой и боги так же ничтожны, как и смертные.

— Ну вот они и понастроили таких алтарей, — продолжала Арна. — Сейчас их уже совсем мало осталось, но нам вот не повезло…

— А что они делают, эти алтари?

— Как что? — она удивлённо посмотрела на меня. — Ты не понял, что ли? Такой алтарь позволяет привлечь внимание великого духа.

— Чем это плохо? Объясни, пожалуйста, я в самом деле плохо это понимаю.

— Как бы тебе сказать… — задумалась она. — Не то чтобы это было плохо, просто слишком опасно. Великий дух может помочь, может взять тебя под своё покровительство, может взять под своё покровительство твой род… он многое может. И может просто тебя убить, если сочтёт недостойным. Или искоренить твой род. Он видит всё, что ты совершил, и всё, что ты можешь совершить в будущем. Он может убить тебя и уничтожить твой род просто за то, что ты мог бы сделать в будущем. Ты понимаешь? Он видит, что в будущем ты мог бы совершить что-то, что ему не понравится, и он тебя убивает, и неважно, что ты этого никогда бы не сделал. Достаточно того, что мог бы.

— Не очень приятная перспектива, — согласился я. — Но мы ведь живы.

— Никто не уходит от алтаря тем же самым, Артём, — покачала она головой. — Может, он что-то нам дал, а может, что-то забрал. Но это не самое страшное. Хуже всего будет, если он про нас не забыл, а остался с нами. Если он взял нас под своё покровительство. Тогда мы можем в любой момент умереть, даже не зная почему. У великих духов свои мотивы, нам недоступные, и судят они по-своему.

— Да, не стоило идти туда, конечно, — согласился я. — Но откуда нам было знать?

Глава 10

Глава 10

Когда Арна сказала мне, что не умрёт от удара ножом в сердце, а просто будет отходить от этого минут двадцать, я не воспринял её слова всерьёз. Не то чтобы я ей не поверил… у меня не было никаких сомнений, что она сказала правду. Я давно уже понял, что она просто не умеет врать. Но при этом такое заявление настолько противоречило всему моему жизненному опыту, что его было совершенно невозможно принять. В результате я просто выкинул всё это из головы, чтобы не разрушать себе мозг несовместимыми утверждениями.

Однако к настоящему времени я уже начал свыкаться с этой мыслью. Трудно отрицать то, что чувствуешь на себе, причём очень болезненно чувствуешь. После того как мы вернулись из Летики, сразу начались интенсивные тренировки. Причём Арна тоже немало получила от той бедной ящерицы, и теперь тоже старалась как можно быстрее освоить доставшуюся ей энергию. Глядя, как она себя мучила, у меня даже мысли не возникало пожаловаться на то, как трудно и больно мне. Приходилось терпеть. И почему-то терпеть становилось всё проще.

— Похоже, я начинаю привыкать к боли, — с удивлением заметил я, разглядывая длинный разрез у себя на боку.