Сразу же после этого до меня, наконец, дошло, в чём состояла моя ошибка. Я пытался сначала послать энергию в копьё, а потом ударить, но к моменту удара энергия уже успевала рассеяться. Нужно делать это одновременно, и тогда результат наверняка окажется гораздо лучше. Идея выглядела перспективной, и я немедленно её проверил.

Зверь не особенно меня опасался и часто оказывался открытым для удара. В один из таких моментов я и ударил, а в момент удара послал силу в копьё. К нашему обоюдному удивлению, копьё глубоко погрузилось в брюхо. Зверь взвизгнул от боли и остановился, а я, выдернув копьё, тут же ударил снова — на этот раз в сердце. Глаза обезьяна закатились, и он рухнул на землю, а я немедленно уселся рядом, стараясь не упустить ни крохи энергии.

* * *

Принять энергию у меня получилось полностью, хотя зверь был, пожалуй, побольше предыдущего. То ли я с прошлой охоты умудрился здорово развиться, то ли Дельфор узнал меня получше и послал подходящего под мой уровень.

Наконец, я с трудом вышел из медитации, открыл глаза и обнаружил совсем рядом морду пса — в точности, как в прошлый раз. Он наклонил голову и приглашающе рыкнул, призывая меня повторить нашу прошлую игру.

— Тебе понравилось, да? — недовольно сказал я. — А вот мне не очень. Так что сегодня мы будем играть в другие игры.

У него на морде отразилось недоумение, и он нахмурился. Поразительно, как явно порой читаются у животных эмоции на мордах — пожалуй, не хуже, чем у людей.

Я встал и начал раздеваться. Аккуратно сложил рубаху и положил её на траву, затем то же самое сделал со штанами. Пёс смотрел на это с изумлением и даже с приоткрытой пастью. Клыки у него были что надо. В стороне я заметил ещё двух псов — видимо, тех, что тогда бежали по бокам. Они сидели рядом и, вывесив языки, с интересом наблюдали за нами.

— Вот сейчас и поиграем, — многообещающе сказал я, отходя в сторону на открытое место.

Я призывно поманил пса одной рукой, а другой показал кулак. Он понял, возмущённо рявкнул и двинулся ко мне. Двинулся осторожно — очевидно, понял, что раз я не боюсь, то у меня наверняка есть чем его встретить. Вообще, он произвёл на меня впечатление очень умного зверя — пусть не разумного, но подошедшего к разумности достаточно близко. Стражами эти псы, конечно, не были; собственно, стражи всегда и сразу нападали на людей — это было их единственным инстинктом и целью существования. Да и можно ли назвать тех зверей, на которых я здесь охотился, стражами? Разве только формально, по тому признаку, что из них можно усвоить какие-то духовные структуры.

Пёс припал к земле, рыча и пристально смотря на меня красными глазами, а я спокойно ждал. В конце концов он понял, что злобным рычанием меня не смутить, и прыгнул вперёд, целясь в ногу. Я легко уклонился и даже сумел пнуть его в бок, заставив пса с обиженным визгом покатиться кубарем.

Я снова, и не меньше пса, поразился себе — слишком уж я быстрый, и как-то очень уж сильно изменился. Конечно, я много тренировался последнее время, и Арна мне спуску не давала, но одними тренировками это было не объяснить. И это начинало тревожить — я давно уже твёрдо усвоил, что за всё хорошее приходится платить. Чем я заплатил за такой прогресс, и за то, что в своих возможностях шагнул далеко за предел обычного человека? Чем ещё мне придётся заплатить и понравится ли мне итоговая цифра в счёте? Арну вроде это никак не беспокоит, но я слишком мало об этом знал и оттого чувствовал себя неуютно.

Размышлять пёс мне не позволил — вот сейчас он разозлился по-настоящему. В глазах у него появилось бешенство, и зарычал он уже всерьёз. Второй раз он прыгнул, целясь мне в горло, а я ударил его кулаком в морду. Пёс отлетел назад и некоторое время лежал. Затем он встал и на подгибающихся лапах пошёл прочь.

— Извини, брат, — виновато сказал я. — А вы как, готовы подраться? — обратился я к парочке псов, которые сейчас взволнованно вскочили и грозно рычали.

Они были готовы, и с ними двумя дело пошло веселее. А когда чуть попозже к ним присоединился и первый, мне пришлось уже трудно. Я вертелся ужом, не успевая отмахиваться. К тому времени, когда вся энергия с обезьяна усвоилась, мы все устали. Псы были здорово избиты, а я был весь в крови от многочисленных ран.

— Довольно! — я отпрыгнул назад и поднял вверх руки, останавливая псов. Они и в самом деле остановились — нет, просто животными их, пожалуй, назвать уже нельзя.

Я отошёл к рюкзаку и начал в нём копаться. Псы терпеливо ждали. Я достал три куска мяса и разложил их перед псами.

— Мир, братья! — с эти словами я отошёл в сторону, смочил водой чистую тряпку и начал обтирать с себя кровь, а псы после краткого раздумья принялись за мясо. Когда я окончательно собрался и подхватил рюкзак с копьём, они всё ещё лениво доедали свои куски. Помахал им на прощанье, и главный пёс дружелюбно гавкнул мне в ответ.

Когда я оторвал глаза от псов, то заметил фигуру человека в тени кустов, который сразу же исчез. Было даже непонятно, мужчина это или женщина — просто неясная фигура, потом смазанное движение, и возле кустов никого уже нет.

Я пожал плечами и двинулся на выход — не бежать же за этим непонятно кем? Кто бы там ни был, знакомиться он явно не желает, а попытка познакомиться принудительно в Дельфоре может закончиться плохо.

Возле входа я неожиданно наткнулся на группу из трёх студентов с преподавателем, который немедленно остановил меня жестом.

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулся им я.

— Где твоя группа? — потребовал преподаватель, с удивлением на меня глядя.

— Я один, — коротко ответил я.

Студенты уставились на меня чуть ли не с открытыми ртами.

— У тебя что, есть разрешение на одиночную охоту? — с недоумением спросил преподаватель.

— Ты всерьёз думаешь, что сюда можно зайти без разрешения, почтенный? — удивился я. — Разумеется, у меня есть разрешение.

— А, понятно, ты магик, — тут же пришёл к выводу он. — Меня просто смутило твоё копьё.

Студенты и в самом деле были вооружены довольно дешёвыми копьями, а вот у преподавателя никакого оружия не было.

— Я не магик, — покачал головой я. — Просто одарённый.

Можно ли считать одарённым того, кому Сфера Признания в одарённости отказала? Вопрос сложный, но я всё же предпочёл назваться так, чтобы не создавать у магика психического дискомфорта.

Дискомфорт я ему всё-таки создал.

— Просто одарённый? — вытаращил глаза он. — Студенты, посмотрите на самоубийцу и никогда так не поступайте. Всегда оценивайте свои силы здраво. Кого-нибудь там встретил? — он опять обратился ко мне.

— Встретил зверя вроде очень большой обезьяны, — вдаваться в подробности мне не хотелось.

— Ах, этот, — кивнул преподаватель. — Надеюсь, нам он не встретится. А ты молодец, что сумел убежать. Убежать от слишком сильного врага — это просто тактическое отступление, стыдиться здесь нечего. Но на будущее пусть это будет тебе наукой — разрешение разрешением, а ходить в лес в одиночку не стоит. Студенты! — обратился он к группе. — Вы слышали? Сегодня охота может быть очень опасной, так что соберитесь. За мной!

Они решительно двинулись в лес, держа оружие наготове, а я проводил их растерянным взглядом. Сумел убежать, да? Я даже возразить ничего не успел, хотя стоило ли возражать? Пусть считает как хочет. Значит, тот обезьян очень опасен для группы? А для меня, выходит, в самый раз? Что-то я совсем запутался. Я потряс головой и пошёл дальше — слишком устал я сегодня, чтобы ломать голову ещё и над этим.

* * *

— Эста, не зыркать по сторонам! — рявкнула преподавательница. — Ещё раз повторяю для тупых: во время медитации глаза должны быть полуприкрыты, взгляд должен быть расфокусирован и направлен строго вперёд. Совсем закрывать глаза нельзя! Хотя вам кажется, что с закрытыми глазами уйти в медитацию будет легче, на самом деле всё совсем наоборот — вы таким образом перестаёте контролировать взгляд. Да и вообще с закрытыми глазами вы сами не заметите, как заснёте. И не забывайте повторять фразы-обращения, с ними вам будет гораздо легче ощутить сродство с силой.

— С открытыми глазами любое движение вокруг сильно отвлекает, почтенная Ольда, — пожаловалась Эста.

— Да что тебя здесь отвлекает? — пренебрежительно отозвалась преподавательница. — Все, кроме тебя, сидят неподвижно. Учись удерживать концентрацию, и через некоторое время сможешь оставаться в медитации, даже когда вокруг действительно будет что-то происходить.

Эста настроилась было ещё что-то сказать, но Ольда резко её оборвала:

— А теперь замолчи и не мешай другим. Кто ещё попробует болтать на уроке, пойдёт сегодня помогать Ивису в хозблоке.

Ивис встрепенулся и хотел было возразить, но не решился.

— Ах да, у тебя же сегодня отработка не назначена, — озадачилась Ольда, заметив его мимику. — Ладно, не расстраивайся — урок ещё не закончен, что-нибудь придумаем.

Больше никто не пытался заговорить, да и вообще все старались не шевелиться.

У Арны уже неплохо получалось уходить в медитацию — правда, её учили совсем по-другому, но по большому счёту, разница невелика. Если ты освоил любой способ медитации, перестроиться на другой способ будет не так уж трудно. Она смотрела вперёд, ни на что конкретно не глядя, повторяла фразы-обращения и постепенно уплывала в странное состояние — как будто её душа выходила наружу, охватывая собой всё окружающее. Странное ощущение всё усиливалось, становясь чётче, пока перед её расфокусированным взглядом не возникла картина, которой просто не могло быть: ехидно ухмыляющаяся мартышка. Арна ощутила, как внутреннее спокойствие даёт трещину; мартышка помахала ей рукой с зажатым в ней бананом, и Арна стремительно вылетела из медитации.