— Это ещё как? — непонимающе переспросил я.

— Вот прямо так. Поначалу он глядел на меня с ненавистью, у него даже морда непроизвольно кривилась. А потом часто начало случаться так, что он смотрит на меня, будто пытается вспомнить, кто я такая, потом вспоминает и начинает смотреть с ненавистью. А последнее время часто даже и не может вспомнить — посмотрит с недоумением, а потом равнодушно отворачивается. После бывает, вспоминает, а бывает, что так и не вспомнит.

— Интересно, — в полном замешательстве прокомментировал я.

— Ещё как интересно, — вздохнула она. — А недавно он меня просто напугал. Он мне улыбнулся, представляешь? Потом нахмурился, посмотрел недоумевающе и отвёл взгляд. То есть он всё реже и реже вспоминает, что меня ненавидит.

— А что насчёт других? — пришла мне в голову мысль. — Только с ним странности?

— В том-то и дело, что не только, — мрачно ответила Арна. — Я сначала относила его странности на то, что Дельгадо как-то на него воздействовал, но потом начала замечать изменения и в сестричках тоже. Понимаешь, они поначалу держались отдельно и всячески показывали, что им плевать и на меня, и на Ивиса. Наша вражда их только развлекала. А сейчас они начали дружелюбно нам обоим улыбаться, и всегда готовы помочь — с конспектом или ещё чем. И про Дельфор говорят вот прямо с придыханием. История Дельфора у них сейчас любимый предмет.

— Совсем как наши соседи, — заметил я.

— Именно! — энергично кивнула она. — И если подумать, то все дельфорцы как раз такие. Они все одинаково себя ведут.

— А в себе ты ничего такого не замечаешь?

— Нет, — покачала она головой. — В себе не замечаю. И кстати, в тебе тоже никаких изменений не вижу.

— Я в тебе тоже изменений не вижу, — задумчиво сказал я. — Тогда возникает сразу два вопроса: почему они изменились, и почему не меняемся мы.

— Я долго над этим думала и, кажется, знаю ответ. С ними что-то делают на продвинутой медитации, которую мне запрещено посещать. Другого варианта я не вижу — это единственное отличие между мной и остальными. И это хорошо объясняет, почему в Дельфоре не разрешают жить бездарным — им мозги медитацией не промоешь.

— Ну, возможно, так и есть, — согласился я. — А почему тогда нам не стали мозги промывать?

— Тебе, я думаю, из-за того, что ты для чего-то нужен Дельгадо, — предположила Арна. — А мне, возможно, потому, что я княжна. Нет, скорее всего, Дельгадо просто решил не ссориться с тобой. Тебе бы, наверное, не понравилось, если бы мне здесь промыли мозги?

— Очень бы не понравилось, — подтвердил я.

— Похоже, ты опять меня спас, — грустно заметила она.

— Брось, — отмахнулся я. — Спас, не спас, какая разница. Ничего ты мне не должна, и можешь не подсчитывать долги.

— Спасибо, Артём, — слабо улыбнулась она. — Вот только твои слова долг не отменяют. Но не будем об этом. Что нам делать?

— А что мы можем сделать? — хмыкнул я. — У нас вариантов нет, Арна. Если не считать варианта просто сдохнуть при самопроизвольной инициации. А после инициации я окажусь должным Дельгадо, и наверняка у меня не получится сказать: «Извини, великий, я передумал». Я уверен, что там непременно будет некий обязывающий договор. А у тебя, кстати, после инициации есть вариант просто уйти — ты всё оплатила деньгами и ничего никому не должна.

— Я не хочу тебя бросать, — покачала головой она. — Буду с тобой до конца, каким бы он ни был. Да и куда я пойду? Если меня даже в Дельфоре пытаются достать, далеко мне не уйти.

— Значит, ничего не делаем, — подытожил я. — Но будем внимательно прислушиваться к себе, и если вдруг начнём слишком любить Дельфор, то придётся убегать. Ну что — пойдём за ножиком, раз уж мы здесь?

* * *

Подземелье Облачного уже настолько мне знакомо, что ещё визит-другой, и я начну воспринимать это как возвращение домой. Те же извилистые тёмные ходы, те же змеи, на которых я уже не обращал внимания, между делом отрубая им головы.

До места эпической битвы мы добрались действительно быстро. Нам пришлось два раза переходить с острова на остров, но уже к вечеру мы были на месте. Впрочем, переходы ничем особенно не выделялись, и, если бы Арна их мне не показывала, я бы и не понял, что перехожу на другой летающий остров.

— У меня просто нет слов, — признался я, разглядывая огромные скелеты.

Арна тоже впечатлилась, и было чем. Гигантская минога переоценила свои возможности и не смогла заглотить гигантскую змею. Она проглотила её примерно наполовину, а дальше её желудок, видимо, растянуться уже не смог. Загнутые внутрь небольшие зубы не могли откусить часть змеи и не позволили её выплюнуть. Минога в результате просто сдохла, и так и осталась частично высунувшейся из воды — задняя часть змеи, лежащая в коридоре, не позволила ей уйти в глубину. Мелкая живность обглодала обеих, и сейчас два гигантских скелета, намертво сцепившись, образовали композицию, которая представляла собой аллегорию жадности.

— Мама всегда говорила мне, что жадность до добра не доводит, — сказал я, качая головой. — Она знала, о чём говорила.

— А вот у миноги такой умной мамы явно не было, — смешливо фыркнула Арна. — Чувствуешь гордость, глядя на это? Это ведь мы сделали.

— Ну, я бы не стал преувеличивать нашу роль, — хмыкнул я.

Пока мы рассматривали композицию, на берег выбросилась небольшая минога и бодро поползла к нам. Я попытался отбросить её остриём копья; она вцепилась в лезвие и начала его заглатывать — или, точнее говоря, надеваться на лезвие, не обращая внимания на то, что таким образом просто разрезает себя на две половинки.

— Нет, про вред жадности они точно ничего не слышали, — заметил я, с изумлением глядя на это представление.

На берег выбросилась ещё два червяка.

— Пойдём отсюда, — сказал я, стряхивая с копья уже почти располовиненную миногу, в которую радостно вцепились подруги. — Тот ножик, что оставался в голове змеи, лежит на дне, его не достать. Давай поищем второй, который упал в коридоре.

Коридор был практически чистый, если, конечно, не считать скелета змеи. Я думал, что здесь будут лежать горы скелетов маленьких миног, но, похоже, живность, которая пришла позже, сожрала их вместе со скелетами. Найти нож удалось довольно быстро, хотя и не сразу — он отлетел за камень и лежал там, совершенно незаметный из центра коридора. Не отлети он туда, возможно, его нашёл бы кто-нибудь другой — наверняка здесь кто-нибудь, да проходит, хотя бы изредка.

— Ну вот, цель достигнута, — я аккуратно завернул найденный нож и положил его в рюкзак. — Надеюсь, у тебя нет мысли доставать тот ножик, который ты змее в нос воткнула?

— Нет, — она оглянулась на озеро и невольно содрогнулась. — Но интересно, конечно, что в этом озере спрятано. Наверное, что-то очень ценное, раз это невозможно достать.

— Не суди по первому впечатлению, — возразил я. — Вполне возможно, что это как раз достаточно просто сделать. Например, это может оказаться лёгким для магика. Или существует какое-нибудь вещество, которое отпугивает червяков. А может, нужно просто откатить какой-нибудь камень, чтобы вода ушла и озеро обмелело. Если бы точно знать, что там есть что-то ценное, то можно было бы подумать над этим.

— Думаешь, там может ничего не быть? — удивилась Арна. — С такой охраной что-то обязательно должно быть.

— Может быть, что-то ценное, но такое, что для нас никакой ценности не представляет. Скажем, какая-нибудь очень редкая руда. Но нам-то что с ней делать? Мы же не шахтёры и не металлурги.

— Ну да, вряд ли там шкатулка с самоцветами, — неохотно согласилась она.

— Вот и закрыли этот вопрос, — решительно сказал я. — Пусть какие-нибудь приключенцы головы над этим ломают. И пусть тот нож будет им наградой, если они ничего ценного там не найдут. А у нас хватает и других забот.

— Хватает, — вздохнула она помрачнев.

— Значит, двинулись домой. Сегодня успеем вернуться?

— Не успеем, — покачала головой Арна. — Мы не сможем вернуться той дорогой, которой сюда пришли. Двадцать седьмой остров отойдёт от Белого меньше чем через час. Даже если успеем до него добежать, пройти через него всё равно не успеем и застрянем там до следующего схождения. Есть другой маршрут в Маум, который будет держаться ещё двенадцать часов. Доберёмся до Дельфора завтра утром. Или даже раньше, если будем быстро идти.

— Ну, веди тогда, — согласился я.

* * *

Тёмные коридоры тянулись бесконечно. Не представляю, как те же дверги могут жить под землёй… хотя у двергов города вовсе не напоминают тёмные норы. И всё равно, камень над головой вместо неба понемногу можно выносить, но жить так постоянно — это очень на любителя. Не на меня.

Мы шли молча — всё, что можно, уже обсудили, а трепать языком впустую я не привык. И Арна, похоже, тоже — во всяком случае, пустой трескотни я от неё никогда не слышал. Шли мы с небольшими остановками для отдыха — полчаса, не больше. Будь мы подальше от дома, уже, наверное, стали бы располагаться на отдых и ночлег, но мы единогласно решили идти без отдыха, и как следует отдохнуть уже дома.

Я остановился, подняв руку. Арна немедленно тоже остановилась и вопросительно посмотрела на меня.

— Что-то не очень большое быстро приближается, — шепнул я. — Человек или некрупный зверь.

Арна без лишних слов кивнула и передвинулась чуть вбок, чтобы мы могли атаковать с двух направлений. Ждать пришлось совсем недолго — через минуту из прохода рядом выбежал человек. Увидев нас, он испуганно отскочил, взял копьё наперевес и напыщенно возвестил: