Сегодня я снова приехала в Алгард одна. Вышла из кареты и непроизвольно обвела городскую площадь глазами, в надежде не встретить здесь Бастиана Фоске.

Свой огромный живот я носила с гордостью, и меня совершенно не волновали косые взгляды… Но в Греордании это было непринято. Аристократки до последнего скрывали свою беременность. Мне же такое даже в голову не приходило. До этого момента.

Почему-то мне совсем не хотелось щеголять перед Бастианом с такой необъятной талией. К тому же, вдруг он опять начнет интересоваться моим прекрасным животиком, особенно его размерами…

— Госпожа Элиза? Рад вас видеть!

Я обернулась на знакомый мне голос.

Передо мной стоял управляющий поместьем «Хрустальное озеро» Эдвард Грейвс, правая рука виконта.

С последней нашей встречи он почти не изменился, та же квадратная челюсть, косматые брови и хмурый взгляд, из-за которого в первый день нашего с ним знакомства я его даже испугалась. Но совсем скоро я поняла, что под этой грозной внешностью скрывался очень добрый и умный человек.

— Я вас тоже, Эдвард! — смущенно говорю я.

Его внимание к моей фигуре настолько очевидно, что мне становится даже неловко. К тому же, у Эдварда Грейвса несколько детей, и в этом плане он совсем не дурак…

— Рад за вас, госпожа Элиза! Слышал, вы купили поместье, и что все у вас просто замечательно. — От его искренней улыбки мне сразу становится спокойно. Но не успеваю я ответить ему тем же, как на лицо пожилого мужчина набегает тень: — Жаль, нельзя сказать того же о моем бывшем хозяине! Для Бастиана Фоске настали трудные времена.

Он тяжело вздохнул, а мое сердце пропустило несколько ударов.

— Что это значит?! — выдыхаю в ужасе я и… мне кажется, или солнце действительно начинает тускнеть?!

Глава 48

Глава 48

Очнулась я на руках Эдварда Грейвса.

— Госпожа Элиза, вам бы отлежаться немного. Хотите я донесу вас до вашей кареты?

— Нет, спасибо! Я уже пришла в себя и сама смогу дойти.

— На месте вашего мужа я не отпускал бы вас сейчас одну… Ваш живот больше вас самой! — искренне замечает мужчина.

Если бы мне это сказал кто-нибудь другой, то я бы немедленно поставила его на место. Но только не Эдварда Грейвса. Он всегда был прямолинеен, и эта черта мне в нем очень нравилась.

— Да, уже недолго осталось… А что произошло с виконтом Фоске?!

— Не иначе как будет мальчик, для дочки живот слишком великоват, — думает вслух управляющий «Хрустальным озером», не обратив внимание на мой вопрос. Но потом до него все же доходит, что его замечание несколько неприлично, отчего мужчина откровенно смущается: — Извините меня, госпожа, но вы для меня как дочка. А насчет моего бывшего хозяина…

— Как бывшего?! — ошарашенно выдыхаю я. — Неужели вы больше не работаете на виконта?!

Мое сердце колотится как бешенное, а в ушах аж звенит от напряжения. Ведь здесь даже Дара не нужно, чтобы понять, насколько все плохо.

— Да, госпожа, он меня уволил. Но не подумайте ничего плохого… у него теперь вообще не осталось слуг. — На лице Эдварда Грейвса столько искреннего сожаления, что меня вновь накрывает паника. — Не так давно ровейн Бастиан заплатил своим работникам последнее жалование и попросил нас уйти. А вы же понимаете, госпожа Элиза, у меня семья! Мой старший уже крепко стоит на ногах, а вот его сестрички еще не вышли замуж… Хожу вот теперь, ищу работу. Согласен на все, лишь бы прокормить семью.

— Сочувствую вам, Эдвард. Надеюсь, все у вас будет хорошо… Но как такое могло случится с виконтом, ведь его дела шли хорошо. Он даже купил земли моего соседа Вольфрига Лютерна!

— А я говорил ему, что это очень рискованно! Но ровейн Бастиан меня не послушал… В общем, он разорился. Поместье «Хрустальное озеро» больше ему не принадлежит, оно ушло за долги, — огорченно вздыхает мужчина.

Я онемела.

«Хрустальное озеро» больше ему не принадлежит».

Эти слова отдавались во мне острой болью. Словно кто-то отрезал от меня кусок плоти… Но это поместье мне было очень дорого! Там я жила полной жизнью. Там я впервые поняла, что такое дышать полной грудью в чужом для меня мире.

«Он разорился… Ушло за долги».

Эти слова вонзились мне в сердце. Я застыла, чувствуя, как мир раскалывается для меня на до и после.

Мне сразу же вспомнилось солнечное утро в «Хрустальном озере», когда роса на траве сверкала, как рассыпанные бриллианты.

Тихие вечера у камина, когда треск поленьев переплетался с шелестом страниц старых книг. Смех Лили, звонкий и беззаботный… Бедная моя малышка, ведь она была так привязана к этому дому! Понимает ли она, что с ними случилось?!

«Хрустальное озеро», поместье которое принадлежало семье Фоске несколько столетий. Роскошный сад, старинный дом, коллекция редких книг и картин. И теперь он все это потерял, Бастиан Фоске, который всегда казался мне воплощением богатства и благополучия…

Все его мечты разбились вдребезги! А ведь он хотел вывести самую красивую фиалку в Греордании!

Теперь все это пыль.

Прах.

И вся его прежняя жизнь превратилась в чужую собственность…

— А как же лесопилка?! Я слышала, что в болоте, которое находится на его землях, много мореной древесины…

— И что с того?! Лесопилка не в силах покрыть всех его расходов, о прибыли я вообще молчу…

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Но эта боль была ничтожной по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.

— Но как же так вышло?!

Словно читая мои мысли, Эдвард Грейвс добавил:

— Рискованные вложения и неудачная сделка, госпожа Элиза. Новое поместье того не стоило, но он вбухал в неё все свои деньги! И я вот что скажу, госпожа, виконта словно бы преследовал злой рок. Одно несчастье за другим…

У меня все внутри оборвалось.

— О чем вы?! Они здоровы?! Я имею в виду виконта и его дочь!

— Нет, нет, с этим все в порядке. Я о том, что госпожа Амелия, можно сказать, вбила последний гвоздь в крышку гроба своего мужа! Ведь она обчистила его до нитки!

— Как это?!

— Она не простила ему того, что он купил новое поместье аж за холмами. Именно поэтому она до последнего не покидала «Хрустальное озеро». А когда ей все же пришлось оттуда съехать, то виконтесса устроила мужу настоящий ад. Крик в их новом доме стоял тогда чуть ли не каждый день! И все потому, что ровейн Бастиан перестал давать жене деньги на глупые развлечения. — Мужчина покачал головой и тяжело выдохнул. — Госпожа Амелия и слушать ничего не хотела про их финансовые трудности…

Я слушала Эдварда Грейвса, и все эти трагические события просто не укладывались у меня в голове. Особенно меня возмущало то, что Амелия решилась на вопиющий поступок — на кражу. Но эта мерзавка выгребла из сейфа мужа все подчистую и скрылась! По всей видимости, навсегда.

Даже не сомневаюсь в том, что Амелию сейчас нисколько не заботило то, как живет её маленькая дочурка. Точнее, на что, так как она украла у своего собственного ребенка последние деньги!!

Хотя, наверняка Амелия не считала себя её матерью. Ведь несколько лет назад с ней что-то произошло, отчего она перестала быть собой…

Даже если она такая же попаданка как и я, то её это нисколько не оправдывает. В конце концов женщина она или нет?!

— …Честно говоря, мне тоже непонятно, куда он вложил эти деньги. Но это так непохоже на ровейна Бастиана! Он всегда со мной советовался, как-никак я тогда был еще его управляющим! Но накануне праздника Тыквенных Фонарей он велел мне привезти из Денежного Хранилища кругленькую сумму — ровно тысячу золотых эловенов, и не монетой меньше!

Меня словно пригвоздило к полу. Догадка полоснула мозг.

Это не могло быть совпадением… праздник, тысяча эловенов, клад… Ровно столько оказалось в том кувшине, который нашел один из работников под строящейся верандой моего дома! И случилось это на следующий день после праздника Тыквенных Фонарей!!

Глава 49

Глава 49

Знала же, чувствовала: с этим кладом что-то не так! Это было слишком хорошо для правды!

Получается, он отдал мне чуть ли не последние свои деньги! Точнее, положил их в кувшин и спрятал его так, чтобы этот «клад» нашелся на следующий же день. А потом Бастиан купил земли Лютернов, и все ради того, чтобы на моих землях появилась вода.

— Но как же так?! — сдерживая с трудом слезы, шепчу я. — Виконт всегда был таким умным, таким стойким…

— Иногда злой рок ломает самых сильных. — Эдвард Грейвс отводит взгляд в сторону, чтобы не показывать мне своей боли. — Жизнь очень жестока. Я тоже никогда не думал, что на старости лет окажусь в такой ситуации!

— А вы не хотели бы поработать на меня? Правда, мой э-э… муж и сам неплохо с этим справляется, но хороший помощник ему точно не помешает, — в каком-то запале произношу я. Настолько мне не терпится исправить то зло, которое в какой-то степени случилось по моей вине.

Надеюсь, он не заметил, что слово «муж» далось мне с превеликим трудом. Но мне так сложно врать хорошим людям! К сожалению, мне это приходится делать все чаще и чаще…

— Ровейна Элиза, вы меня будто вернули к жизни!

На глаза мужчины даже наворачиваются слезы, отчего мне хочется уткнуться ему в грудь и как следует выплакаться.

Странно, но одна часть меня сейчас кричит от боли и жалости, а другая — замирает от сладостного восторга. И все потому, что я чувствую себя одновременно виноватой и… безумно счастливой!