Но я от всего сердца желала сейчас утонуть в его объятиях. Мечтала забыть обо всем, и о несчастной фиалке, и о мерзавце дядюшке, и о других своих бедах. Но… это было неправильно по отношению к Иану. Потому что он был просто другом. Добрым, терпеливым, бесконечно близким… но не тем, кого я могла бы назвать любимым.

Не смея поднять на Иана глаза, я резко от него отстранилась.

— Прости. Я не могу…

Иан замер, его руки медленно опустились.

В его глазах мелькнула боль, но он тут же спрятал её за привычной улыбкой.

— Ничего, — тихо произнес он. — Просто не плачь, ладно?

Я кивнула, чувствуя, как между нами вырастает невидимая стена. И хуже всего было то, что построила её я сама!..

На мое счастье Родерику понравилась езда в карете. И не успели мы выехать на большую дорогу, как мой малыш заснул.

А вот меня от волнения бросало то в жар, то в холод. Мне катастрофически не хватало воздуха. Но я боялась открывать окно, приближение осени уже висело в воздухе, и малыша могло продуть.

Карета тем временем мягко покачивалась на ухабистой дороге, а за окном виднелись бескрайние просторы Греордании. Поля, позолоченные первыми проблесками осени, тянулись до самого горизонта. Воздух был пропитан терпким ароматом спелых колосьев и последних летних цветов.

В листве исполинских дубов, что стояли вдоль дороги, уже вовсю разгорался багрянец и все оттенки меди.

Может, поэтому этот мир назывался Золотой Эловеной?

Я наклонилась к стеклу, завороженная этой красотой.

Дорога петляла среди холмов, ныряя то в тенистые ложбины, то взбираясь на солнечные пригорки. А оттуда открывались виды на зеркальные озера, в которых отражалось высокое небо. Как зачарованная я смотрела на то, как по их глади плыли пушистые облака…

И все это великолепие принадлежало Дагтарам. Неудивительно, что от самых противоречивых чувств у меня замирало сердце.

Вдали темнел лес — такой же манящий и загадочный, как и его новый хозяин…

— Кайран, поверни налево. Сначала мы заглянем к виконту Фоске, а уже потом поедем в город, — говорю я кучеру в смотровое окошко. Затем мой взгляд останавливается на дамском саквояже, в котором лежат ровно тысяча эловенов…

Новое поместье Бастиана показалось мне безлюдным и каким-то запущенным.

Но это говорило лишь о том, что его хозяину катастрофически не хватало рабочих рук. К тому же, оно было совсем непохоже на Хрустальное Озеро!

У меня мучительно сжалось сердце.

Я вдруг с предельной ясностью поняла, что в том поместье прошли самые счастливые дни моей греорданской жизни. Там я недолго, но была счастлива…

Его я заметила сразу. Увидела и не поверила своим глазам, отчего замерла на краю двора, спрятавшись в тени старого дуба.

Передо мной, в лучах полуденного солнца, стоял он. Виконт.

Но какой!

Его руки, прежде знавшие только перчатки из хорошей кожи, теперь уверенно сжимали топор. Ловким движением он поднимал его над головой и с силой опускал на бревно. Древесина с хрустом раскалывалась пополам, а Бастиан даже не останавливался, чтобы перевести дыхание — просто отбрасывал поленья в сторону и брал следующее.

Честно говоря, я не могла отвести от него глаз.

Надо же! Раньше он и представить себе не мог, что станет заниматься такой работой. В Хрустальном Озере у него были десятки слуг, готовых выполнить любое его желание. А теперь… Теперь он делал всё сам.

И, кажется, это шло ему на пользу.

Загар лег на его лицо золотистым оттенком, подчеркивая резкие скулы и сильную линию подбородка. Простая рубаха с закатанными рукавами обнажала руки, покрытые мускулами. Да такими, каких у него отродясь не было!

Да, он сильно изменился, его движения стали увереннее, даже грубее, но в них была какая-то новая, дикая грация.

Мне невольно вспомнилось, каким он был раньше — безупречным, изысканным, одетый в сшитые на заказ костюмы, которые подчеркивали его аристократическое происхождение. А теперь… Теперь он выглядел как простой работяга, и это почему-то казалось мне в тысячу раз привлекательнее.

Бастиан внезапно остановился, будто почувствовал мой взгляд! Медленно повернулся, и наши глаза встретились.

В его взгляде промелькнуло что-то странное. Удивление? Радость? Или это просто игра света?

— Долго собираешься прятаться? — Голос виконта прозвучал резче, чем раньше. Но в нем все еще угадывались те самые нотки, от которых у меня когда-то перехватывало дыхание…

Глава 53

Глава 53

— Прятаться? И в мыслях такого не было! — смущенно возражаю я, но понимаю, что он почти прав.

Но я вовсе не пряталась. Скорее, подсматривала за ним исподтишка.

— О, ровейна Элиза, вас можно поздравить? — Взгляд Бастиана откровенно останавливается на моей талии. — Вы опять похожи на саму себя! А то в последнюю нашу встречу вы напоминали гусыню.

— Вот спасибо…

От волнения я даже не знаю, куда мне деть руки. Насмешливый взгляд виконта прямо выбивает у меня почву из-под ног!

— Но даже в таком виде вы были просто неотразимы, — то ли в шутку, то ли в серьез произносит Бастиан. — Честно говоря, мне всегда нравилось в вас то, что вы не старались выглядеть как все. Вы тогда были, насколько я помню, без корсета, из-за чего произвели на выставке настоящий фурор…

Мне сразу же вспомнились осуждающие взгляды знатных ровейн, перешептывания за своей спиной и прочие «прелести» светской жизни. Все это я получила тогда сполна.

Но на том приеме в Палате Городских Дел Алгарда я и на самом деле вела себя неподобающим образом.

Во-первых, я заявилась туда, не надев корсет, что само по себе для ровейны просто непозволительно. А во-вторых, стала виновницей настоящего скандала. Ведь я единственная и, скорее всего, последняя дама в Греордании, которая осмелилась участвовать в состязании наравне с мужчинами!

В глазах почтенных ровейн я выглядела, конечно, просто вызывающе. Ведь в то время я всегда ходила без корсета, потому что не собиралась калечить своего ребенка из-за каких-то там глупых приличий.

Вообще-то, беременность и корсет — вещи несовместимые! Но греорданские дамы так не думали. А если и думали, то боялись даже пикнуть, в отличие от меня.

— Да, я прекрасно помню, виконт, как вы на том приеме высмеяли название моей усадьбы.

— Да неужели?! — притворно изумляется Бастиан.

В его ослепительно-зеленых глазах пляшут веселые чертики, поэтому я не могу на него злиться.

— Вы сказали, что «Фиалковая долина» напоминает вам название дешевых духов из ярморочной лавки.

— Не обижайтесь на меня, Элиза. Наверное, я тогда просто вам позавидовал. — Губы Бастиана растягиваются в ошеломительную по красоте улыбку, отчего мое сердце начинает колотиться как сумасшедшее. — Вы же воплотили в жизнь мою давнюю мечту – заимели собственный цветочный магазин. Я же, будучи виконтом, не осмелился даже заявить во всеуслышание о том, что занимаюсь созданием новых сортов фиалок. И все потому, что в высшем обществе это не принято. Поэтому мне приходится участвовать на выставках под вымышленным именем.

— Да, да… Хубий Чиденс. Глупее имени и придумать себе нельзя, — язвительно замечаю я, припоминая ему свою «Фиалковую долину».

— Зато оригинально.

Его улыбка становится еще шире…

— Вообще-то, многоуважаемый ровейн, я к вам пожаловала по делу, — перевожу я тему в другое русло, потому что уже не в состоянии выдерживать его потрясающее обаяние.

Может, хотя бы так я заставлю его не улыбаться?!

И я не могу не думать о том, что новый Бастиан нравится мне гораздо больше прежнего. Во всяком случае, в нем сейчас нет того высокомерного превосходства, какое было у него раньше.

По-моему, скромная жизнь подходит ему больше, как это ни странно. И возможно, сейчас у него уже другие взгляды на некоторое вещи… Может, теперешний виконт Фоске не станет отнимать у меня сына? Ведь он же на собственной шкуре испытал, каково это быть изгоем!

— Сразу к делу, ровейна? Может, сначала расскажите мне о своем малыше? Это мальчик или девочка?

Мое сердце ухнуло вниз, но я тут же взяла себя в руки.

— Мальчик. Родерик…

Бастиан грустно улыбнулся:

— Его отец, должно быть, счастливый человек. Лично я всегда мечтал о сыне… но у меня прекрасная дочурка, и я ни о чем не жалею. И все же я надеюсь, что когда-нибудь у меня тоже будет сын, и не один.

— Папа! — раздается вдруг звонкий, хорошо знакомый мне голосок, после чего из сада вырывается вихрь из розовых кружев и золотистых кудрей. Но едва Лили меня замечает, как её глаза моментально округляются: — Учительница?!

Через секунду она уже неслась ко мне, позабыв обо всем на свете.

Я лишь успела присесть и распахнуть для объятий руки, как она повисла на моей шее. Обхватила её маленькими, но удивительно крепкими ручками.

— Лили! — Я не смогла сдержать слез, прижимая её к себе.

Девчушка пахла солнцем и, кажется, медом, который она так любила.

— Я так скучала… — шепчет она, зарывшись лицом в мое плечо. — Вы обещали меня навещать, но так ни разу ко мне и не приехали!

Мне вмиг становится мучительно стыдно. Жаль, что я не могу рассказать ребенку всей правды.

— Прости меня, солнышко… но я готовилась стать мамой, поэтому не могла к тебе приехать. Но я могу познакомить тебя со своим сыночком. Прямо сейчас…

У Лили от этой новости на личике вспыхивает выражение абсолютного счастья.

Но это и неудивительно. Как любой ребенок она любила смотреть на котят и прочих милых зверят, а тут речь шла о настоящем ребенке!