В то время как у её папы лицо вытянулось от удивления.

— Элиза, вы действительно привезли с собой новорожденного дитя?!

— А что в этом такого? Я же привезла его в карете, а не в дорожной сумке, притороченной к седлу! — Я с улыбкой смотрю на Бастиана, в глазах которого читается нескрываемое восхищение… И мне еще никогда за последнее время не было так хорошо, как сейчас. — Виконт, честно говоря, я просто опасаюсь оставлять его дома со служанкой. Не то, чтобы я ей не доверяю. Просто, когда Родерик со мной, то мне спокойнее.

— Родерик… — медленно произнес Бастиан, прислушиваясь к его звучанию. — Хорошее имя.

— Вот и я так подумала, виконт.

— Вы не перестаете меня удивлять, Элиза…

— Вы меня тоже, виконт… — шепчу я одними губами.

— Для вас я теперь просто Бастиан. — Он берет лежащий рядом топор и вгоняет его в бревно с горькой усмешкой. — Как видите, времена изменились… Но, несмотря ни на что, мне тоже не терпится познакомиться с вашим сыном.

Он старательно вытирает ладони о холщовые штаны. Причем, делает он это совсем как обычный мастеровой. Во всяком случае, раньше Бастиан себе такого никогда бы не позволил.

Но в его улыбке столько прежнего очарования, что у меня снова сжимается сердце.

И я вдруг понимаю — он все тот же.

Только гораздо лучше.

Глава 54

Глава 54

Я достаю из кареты переносную люльку, в которой мирно посапывает мой сынок.

— А можно мне, можно мне?! — горячо шепчет Лили, аж подпрыгивая на месте от нетерпения. — Учительница, то есть, многоуважаемая ровейна, вы разрешите мне подержать его на ручках?

— Да, как только он проснется. И можешь называть меня просто Элизой. Я ведь уже не твоя учительница, а ровейной меня пускай называют чужие люди…

Тем временем Бастиан медленно подходит к люльке. Несмело, с откровенно растерянным видом. Но едва его взгляд останавливается на крохотном личике, как на губах виконта вспыхивает теплая, трепетная улыбка.

Не знаю, почему, но я настороженно слежу за тем, как руки Бастиана, заметно огрубевшие за последнее время, тянутся к люльке. Но я лишь сильнее сжимаю плетенные ручки. Ведь мой внутренний голос вопит сейчас о том, чтобы я и близко не подпускала виконта к моему сыну. Точнее, к нашему…

— Вы мне настолько не доверяете? — усмехается Бастиан, заметив мое странное поведение. — Значит, девятилетнему ребенку вы доверяете, а мне нет?!

— Только осторожнее, не разбудите мне ребенка, — растерянно бормочу я, с неохотой протягивая ему люльку с сыном.

— Он совсем крошечный… — в голосе Бастиана неподдельное изумление.

Словно почувствовав отцовское тепло, мой малыш смешно морщит носик, но не просыпается.

Бастиан смотрит на него почти завороженно. В его глазах нет прежней надменности, лишь тихая, почти благоговейная нежность.

— Он так на вас похож, — задумчиво шепчет Бастиан. У меня же от его слов перехватывает дыхание…

Нет, наш сын похож на тебя! У него твой нос и твой упрямый подбородок! Неужели ты этого не видишь?!

Я тут же загоняю свои чувства в самый дальний уголок души. Усиленно скрываю свое бешенное волнение под маской спокойствия.

— Дети часто меняются. Кто знает, на кого он будет похож потом…

Бастиан качает головой, не отрывая взгляда от малыша.

— Родерик… — Виконт осторожно проводит большим пальцем по детской щечке. — Расти здоровым, дружок. И никогда не огорчай свою маму…

Я вижу, как его взгляд темнеет от невысказанных мыслей.

Если бы он только знал… Но я не могу этого допустить! Он не должен узнать. Никогда.

— Извините, виконт, но я должна положить сына в карету. Иначе он проснется, и не даст нам поговорить, — твердым голосом произношу я и тянусь к люльке.

— Конечно. — На какое-то мгновение Бастиан задерживает руки на плетенных ручках… Такое впечатление, что он не готов расстаться со своим сыном. Но уже в следующую секунду он отдает мне люльку и с готовностью делает шаг назад.

Мне кажется, или его улыбка сразу же становится печальной?

Но в глубине его зеленых глаз все еще теплится надежда… А значит, для меня он теперь опаснее, чем когда-либо.

Я ставлю люльку с Родериком на сиденье, и мой взгляд останавливается на дамском саквояже, в котором лежат тысяча эловенов.

Недолго думая, я хватаю его и с решительным видом иду к Бастиану…

Увы, как и предполагал Иан, виконт не взял свое золото обратно. Мало того, он даже не признался в том, что это его деньги! Не помогли даже веские доводы. Не я и все тут!

В конце концов его взгляд стал ледяным, совсем как раньше.

— Ты думаешь, я возьму деньги, которые изначально принадлежали Морвенне Дагтар? Золото проклятого рода?! — его голос звучал тихо, но каждое слово ранило меня похлеще клинка.

Я обмерла. Застыла как камень, отказываясь верить в происходящее.

Боже, этот мерзкий Люциус Альтомир словно в воду глядел! И пусть Бастиан Фоске изменился в лучшую сторону, кое-что в нем осталось прежним.

— Зачем тогда вы общаетесь с такой как я, ведь в моих жилах течет проклятая кровь?! И все-таки это вы подкинули мне кувшин с золотом, и мы оба это знаем!

Я стою, не в силах пошевелиться. Но если бы даже ноги меня слушались, я все равно не сдвинулась бы с места. Не смогла бы уйти, не высказав все ему в лицо.

— Не знаю, о чём вы, — холодно цедит Бастиан сквозь зубы.

— Тогда скажите мне, виконт… — шепчу я, так как боюсь разбудить сына и не хочу пугать Лили, которая как приклеенная стоит у окна кареты. — Но если вы такой благородный, почему не отдали мне эти деньги открыто? Гордость не позволила? Решили помочь мне тайком, чтобы не дай бог никто об этом не узнал?!

Бастиан замер. На мгновение в его глазах промелькнуло замешательство, но почти сразу же он вновь стал прежним.

— Что за бред?! И да, я разорен. Но у меня есть достоинство и честь! Поэтому я никогда не приму подачку от Дагтаров!

Я резко выдохнула, как будто он ударил меня прямо в грудь.

Почувствовала, как подступают слезы, поэтому быстро пошла к карете…

Не стоило даже и надеяться на то, что виконт позволит мне воспитывать нашего с ним сына.

Как только Бастиан узнает правду, он отнимет у меня Родерика, и больше я его никогда не увижу. Виконт оборвет все ниточки, связывающие нас, а потом сделает из мальчика настоящего Фоске.

Не помню, как я вернулась назад. И только в поместье я вспомнила о том, что так и не заехала в свой магазинчик. Но для меня это было уже неважно.

Вряд ли когда-нибудь я смогу заниматься своим любимым делом. Точнее, мне никогда этого не позволит мой дядя. Теперь мне суждено стать его тенью, послушной и безропотной. И я такой стану! Ради своего сына, ради его будущего!..

На мое счастье Люциус меня не торопил. Но это и понятно — ему хотелось как можно выгоднее продать мое поместье. И сколько бы я не говорила ему о том, что «Фиалковая долина» по сути мне не принадлежит, и что я не могу так поступить с Морвенной Дагтар, Люциус меня не слушал.

Мало того, он самовольно вытащил из моего письменного стола документы на землю и дом. Из них этот мерзавец и узнал о том, что все они давно уже были переписаны Морвенной на мое имя.

Но главным потрясением для меня стало то, что у Родерика поменялся цвет глаз. Из серо-голубых они у него стали ослепительно зеленого цвета!

Теперь глаза малыша сияли, будто два изумруда. Причем, они были не просто зелеными — в них словно бы отражалось множество оттенков: где-то глубокий малахит, где-то прозрачный нефрит и отблеск морской волны.

Ресницы, темные и густые, оттеняли эту невероятную яркость. А когда Родерик смеялся, в его глазах вспыхивало нечто такое, отчего они становились пронзительными, почти гипнотическими. Совсем как у его отца, от взгляда которого у меня перехватывало дыхание…

Глава 55

Глава 55

— Элиза, вы не должны идти у него на поводу! Неужели вы продадите Фиалковую долину?! — Иан Теобальд смотрит на меня таким взглядом, что мне хочется броситься ему на шею и, хотя бы на миг, превратиться в слабую и беззащитную женщину.

Но, увы, я не могу себе такого позволить. Да и не хочется давать ему ложных надежд.

— Я УЖЕ её продала. И не только поместье, но и цветочный магазин тоже.

Повисла напряженная пауза…

Я кожей чувствовала его возмущение и гнев. И я его сейчас настолько понимала, что даже не смела посмотреть ему в лицо.

Мне было перед ним стыдно. Мучительно стыдно! Ведь Иан вложил в это поместье столько сил, что имел право голоса.

Я же поступила с ним бесчестно: просто взяла и продала все без остатка. Не сказав ему ни слова! Вернее, я пообещала ему перед этим хорошенько подумать… Но ведь я и подумала! Я тысячу раз взвесила все «за» и «против», прежде чем поставила на бумагах свою подпись!

И утаила я от него это намеренно, Иан никогда бы мне не дал на то согласия. А так как фактически он был всего лишь моим работником, то я решила не посвящать его в свои дела с Люциусом Альтомиром…

Неужели он этого не понимает?! У меня не было другого выхода!

Словно прочитав мои мысли, Иан глухо заметил:

— Элиза, у вас был только один выход — признаться во всем виконту Фоске. А он бы защитил от подлеца Альтомираи и своего сына, и свою любимую женщину!

— Любимую?! Да я для него всего лишь одна из Дагтаров! Такая же проклятая, как и моя бабушка!

— Да неужели? — усмехается Иан, глядя на меня почему-то сочувствующим взглядом. — За земли Лютернов он отдал свои последние деньги. Вы действительно думаете, что эта земля была ему настолько необходима?!