— А вот это — в тебя! — засмеялась я.

Каэлан с трудом освободил шевелюру и подсел ко мне, усадив сына на колени. Мы сидели втроём, и в комнате было так тепло и уютно, что, казалось, сама вечность могла бы остановиться и смотреть на нас.

— Я счастлив, — тихо сказал муж, глядя на меня. — Знаешь, триста лет я думал, что счастье — это отсутствие боли. А оказалось… это вот. Это ты и он. И эти дурацкие шторы, которые мы будем менять каждый месяц.

— Каждый месяц? Оптимист, — фыркнула я.

Даран согласно крякнул, выпустил ещё одно маленькое облачко дыма и довольно засопел, засыпая прямо на отцовских руках.

— Тихо, — прошептал Каэлан, баюкая сына. — Заснул. Мой маленький дракончик.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняет такая огромная любовь, что, кажется, ещё чуть-чуть — и взорвусь счастливыми искрами. Год назад я лежала в огненном круге, готовая умереть. А сегодня сидела в уютном кресле, рядом с мужчиной, который прыгнул за мной в пламя, и держала на руках наше чудо.

Вдруг воздух в комнате дрогнул.

Это было неуловимо, но я почувствовала — кожей, каждой клеточкой, той самой связью, что теперь жила внутри, без всяких амулетов. Каэлан тоже напрягся, прижимая сына к груди.

Посреди комнаты, прямо на ковре, который так старательно выбирала, начало формироваться сияние. Оно росло, уплотнялось, и через мгновение перед нами стояла женщина.

Она была прекрасна настолько, что захватывало дух и хотелось упасть на колени. Высокая, с длинными серебряными волосами, струящимися до самого пола, в одеждах, сотканных из звёздного света. Её глаза были глубокими, как вселенные, и в них плясали искры смеха и мудрости.

Каэлан медленно поднялся, осторожно передавая спящего Дарана мне. Потом сделал шаг вперёд и склонил голову — низко, уважительно, как не склонял её ни перед кем из смертных.

— Верховная Богиня Судьбы, — произнёс он тихо. — Ваше появление — великая честь для нашего дома.

Богиня? Настоящая богиня у меня в гостиной?

Женщина рассмеялась, и от этого смеха в комнате расцвели цветы. Прямо на ковре, на стенах, на подоконниках. Даже на одежде Даранe, который во сне чихнул, но не проснулся.

— О, не надо церемоний, Каэлан, — сказала она, и голос её звучал как музыка сфер. — Я пришла не судить, а посмотреть на результат своей маленькой шалости.

И тут я не выдержала:

— Шалости? Простите, Великая, но моё попадание в ваш мир, чуть не закончившееся смертью в огненном круге — это шалость?

Богиня повернулась ко мне, и в её глазах заплясали весёлые искры.

— Ах, девочка, ты даже не представляешь, насколько права. Всё это — с самого начала — было моей шуткой.