Мой мужчина повернулся ко мне, и в его глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание.

— … потом Эйлин упала в мою жизнь. Буквально. И я понял, что всё, к чему стремился, — пустота. Власть не греет по ночам. Интриги не рожают детей. Политика не заставляет сердце биться чаще. Я видел, как работает ваша система, сам был её частью. Эти испытания, через которые прошла моя жена… они жестоки и безжалостны. Они созданы не для того, чтобы проверить силу, а чтобы сломать слабых. И больше не хочу быть частью этого.

Зерель побледнел.

— Вы… вы бросаете вызов Совету?

— Нет, — покачал головой Каэлан. — Я просто выбираю другую жизнь, в которой есть место любви, семье, уюту. Жизнь, где не нужно доказывать свою силу, убивая других.

— А я поддерживаем решение мужа, — сказала громко и чётко, сжимая сильнее его руку, делясь своим теплом и гордостью за него. — Лорд Каэлан остаётся главой своего рода и правителем Ледяного Пика. Но в Совете ему больше не место.

Почтенные драконы смотрели на нас так, будто мы только что объявили, что луна сделана из сыра.

— Вы… вы действительно отказываетесь от всего ради… этого? — Зерель ошарашенно обвёл рукой зал, нашу маленькую семью, мирную жизнь.

— Нет, — ответил Каэлан. — Мы не отказываемся. Мы обретаем. И это стоит больше, чем все посты мира.

Тишина длилась долго. Потом старый дракон с седой бородой вдруг улыбнулся — впервые за весь разговор.

— Мудрый ответ, — сказал он тихо. — Мудрее, чем многие здесь способны понять. Я завидую вам, лорд Каэлан. Уж не думал, что скажу кому-нибудь подобное.

Он поклонился — легонько, но с уважением и, развернувшись, направился к выходу. Остальные члены Совета, переглядываясь, последовали его примеру.

Зерель задержался. Он подошёл ближе и посмотрел на меня — долго, изучающе.

— Вы действительно изменили его, — сказал мужчина. — Я не верил в любовь. Считал это слабостью. Но теперь… теперь я вижу, что это сила. Иная, чем наша. Но, возможно, более великая.

Он протянул руку. Я, поколебавшись, пожала её.

— Берегите его, — сказал Зерель тихо. — Таких драконов больше нет. И не будет.

— Будут, — уверенно ответила я. — Если ваш Совет перестанет убивать в детях способность любить.

Зерель усмехнулся, но в усмешке не было злости.

— Дерзкая… Как же Каэлану повезло.

Зал опустел. Хельга, понимающе улыбнувшись, бесшумно выскользнула за дверь. Мы, наконец, остались одни.