Еще два шага, и я открываю глаза.

Лебедева бежит, бежит путаясь в собственных ногах, неловко размахивая руками, хватает ртом воздух, с тихим бульканьем и сдавленными всхлипами, дрожит от страха, с закрытыми глазами, поднимая клоки и щупальца тумана с земли…

Наверное, это должна быть земля. Сложно понять, где земля, а где небо, когда нет ни горизонта, ни красок. 

…мерзкий пес рядом, в нескольких метрах…

Наверное, это несколько метров.

…скалится и рычит. Огромный, голодный, здесь полностью материальный. Здесь из плоти и крови, настоящий урод.

Бугрятся на теле мышцы, обтянутые черной, тлеющей кожей, летят в стороны багрово-оранжевые искры адского огня и пепел, раззявлена в оскале клыкастая пасть, свисает слева клок чего-то полупрозрачного: то ли волосы, то ли одежда. Тонкий кожистый хвост метается из стороны в сторону, взбалтывая, словно перемешивая окружающую реальность.

Он бежит за Дашкой, словно нехотя, играя и наслаждаясь страхом, попыткой убежать, изначально обреченной на провал.

Адские псы не устают, не сдаются, ничего не чувствуют и не замечают, когда преследуют жертву. А Дашка сейчас именно жертва.

Слишком много мертвых ведьм для шавки, слишком много свободы. Элисте больше его не контролирует, удивительно, как вообще смогла меня позвать.

Я делаю еще шаг и ловлю Дашку в руки.

Она барахтается первые мгновения, взвизгивает испуганно, пробует вырваться.

- Тише, мелкая, - сжимаю крепче. – Это я. Все хорошо.

Будущая верховная наконец-то открывает глаза, с шумом сглатывает, смотрит почти зачарованно.

- Андрей, - выдыхает едва слышно. Текут слезы по лицу.

На самом деле тут нет и не может быть слез, но Дашка плачет.

Я прячу ее за спиной, расправляя крылья, чувствую, как она прижимается сзади ко мне, сосредотачиваюсь, желая почувствовать связь с собственным телом, чтобы вытащить нас отсюда.

Нить, как канат. Прочная, крепкая, я нахожу ее без труда за долю мгновения.

- Нахер пошел, - дергаю я плечом, замечая краем глаза, как взвивается вверх тело пса. Хватаю собаку за горло пока он еще в полете, смотрю в черные провалы мертвых глаз.

- Андрей, - шепчет снова Дашка…