- А-а, вон вы о чем. А я сразу-то не сообразил, - сосед из задумчивого снова стал улыбчивым. – Понимаете, госпожа Валлеор, я считал, что муж ваш вчера всё вам рассказал. Вы так ворковали, когда от меня в город пошли. Я даже умилился, как он на вас смотрел. Вы красивая пара, - зачастил, оправдываясь.

- О чем я должна знать? – строго спросила Катя, потому что от Климента можно было ожидать чего угодно. То прогоняет, то назад просится, то истинностью пугает.

- Он оплатил все ваши долги. Вашего отчима. Вернее, выкупил их. И теперь ваше имение принадлежит ему. То есть вам. Можете теперь спать спокойно. Хотя я очень сожалею, что мне не достался ваш участок.

- А-а, вон как. Неожиданно, - Катя не знала, что еще на это сказать.

Получалось, что хитрый муж втихушку заграбастал себе ее единственную надежду на нормальное существование и даже не соизволил об этом предупредить. Только задвигал речи о своей истинности, в чем-то опять ее обвинял, потом распереживался за ее здоровье, а про имение молчок. Оригинал.

- Так. С этим понятно, - Катя нахмурилась. – Вы продали вчера долговые расписки моему мужу и с этого дня я должна ему. Верно?

- Должны? – удивился барон. – Н-не-е зн-на-аю… - вдруг начал заикаться. – К-как п-понял я, - наконец совладал с собой, - он разводиться не желает. А вы до сих пор муж и жена. Почему вы ему должны? Это же ваше общее имущество.

- Господин Карилидис, - Катя зло прищурилась. – Почему решение о продаже вы не согласовали со мной? Ведь это были расписки моего отчима. Моего. И за них отвечаю я, раз они достались мне в наследство. Вы весьма любезно сами это объяснили, когда я сюда вернулась, - хотела добавить «с голой попой», но сдержалась.

- Так муж же ваш, - заюлил барон.

- Я повторяю снова. Почему без меня?

Еще некоторое время сосед твердил, что ни о чем таком даже не подумал, когда герцог предложил ему сделку. Причем заплатил прилично больше, чем окончательно уговорил держателя векселей их продать, а потом Климент добавил, что хочет сделать жене сюрприз, намекая, что слухи о его разводе сильно преувеличены. В общем, барон ни в чем не виноват, и спрашивайте теперь, голубушка, со своего разлюбезного.

Больше ничего добиться от Карилидиса не удалось, потому как тот начал повторяться, перефразируя всё ранее сказанное.

- Если у нас с мужем возникнет спор по поводу расписок, я пришлю вам своего адвоката, - остановила Катя новое объяснение соседа, - и господин Аунтан Марионс… Ну, вы поняли, - села на метлу и, не прощаясь, упорхнула в небо, окатив толстяка поднятой с дорожки перед домом пылью. Специально. Разозлилась и вот такой кружок, перед тем как взлететь, сделала. – Так тебе и надо, черт лысый, - буркнула под нос, услышав, как тот чихает, и направилась домой.

С одной стороны, конечно, хорошо, что мерзкому жадюге, дружку отчима, ничего не должна. Пусть обломится с расширением своего участка за ее счет. Фигушки. А с другой – плохо, что попала в зависимость от Климента. Захочет ей насолить, возьмет и выгонит из имения. И тут два варианта – чтобы вернуть в свой замок или окончательно растоптать, если она откажется. Почему-то в хорошие намерения мужа Катя не верила.

Может быть потому, что еще не разобралась в его характере, а может потому, что еще живы неприятные воспоминания о непризнанном гении Петечке, оставшемся в человеческом мире и который до последнего пытался отжать у нее при разводе хоть что-то им не заработанное. И главное – причину такого своего поведения традиционно обосновал. Со знанием дела и ноткой жалости к себе.

Мол, ты ведь, Катюш, всегда наваришься на своих обложках, это ширпотреб, нужный писателям для их многочисленных графоманских опусов. А Петечка совсем не виноват, что высокое искусство, которое он малюет, могут понять лишь редкие почитатели. Но когда-нибудь его шедевры оценят все. Вот только тот небольшой промежуток времени до признания его гением, ему надо на что-то жить и что-то есть. Прости, дорогая, но твой вклад на нашу общую квартиру мне нужнее.

Козел, одним словом, а как классно маскировался под любящего, эх…

А если и Климент такой же?

- Не знаю, плохо это или хорошо, - забежала Катя в свою спальню, где ее ждала Ниртак. – Но барону ничего платить не надо, - устало плюхнулась на мягкий стул, чувствуя, что от сидения на черенке метлы немного побаливает задница и левая ляжка. – Представляешь, Климент… - осеклась, увидев в отражении совсем не то, что там быть должно. – Нир, ты это видела? – ткнула пальцем в зеркало.

- Да вот смотрю и ничего не понимаю, - отозвалась подружка, подняв перед собой на уровень плеч руки. Стала разглядывать рукава, которые странным образом из пышных с бежевыми бантиками и белыми кружевами вновь стали длинными и светло-коричневыми. Без дополнительных деталей. – Похоже, с твоим колдовством ерунда какая-то случилась.

- Угу, - кивнула Катя. – Прикол. Надеюсь, не при бароне сия метаморфоза хрякнула, - нервно хихикнула, вспоминая выражения лица соседа. Но вроде тот неожиданно не вздрагивал и в испуге не икал, когда произносил свои объяснения. – Хи-хи-хи, - стало еще смешнее, когда представила, как выглядела бы в одних панталонах, если б у колдовства пра-пра-бабки не было основы в виде этого коричневого старья.

- Ой, я вспомнила одну сказку, - Ниртак еще раз окинула взглядом свои рукава, скривилась, а затем опустила руки и облокотилась о стол. – Про фейское колдовство. Суть в том, что фея помогла своей знакомой девушке нарядиться на бал, превратив ее домашнее платье в праздничное. Та встретила там принца, тот в нее влюбился, но ей пришлось бежать, потому что платье в полночь должно было превратиться…

- В прежнее, карета в тыкву, лошади в мышей, кучер в крысу, - подсказала Катя. – А девушка когда убегала, потеряла хрустальную туфельку.

- Ага… Ух ты. Ты знаешь? – удивилась подружка. – Откуда?

- У нас это довольно популярная сказка. «Золушка» называется. Наверное, кто-то принес ее из вашего мира в наш.

- А-а, возможно.

- Но суть ты подметила верно. Действие такого колдовства не вечно. То есть существует определенный промежуток времени, пока оно работает. Фигово. А с другой стороны закономерно. Иначе портнихи потеряли бы свой бизнес, если каждая я буду из простой тряпки создавать шедевр.

- Может и лучше, - согласилась Ниртак, задумалась, а потом выдала. – Потому что на этом заработаешь еще больше. Прикинь!

- Ха-ха, ты в своем репертуаре, - засмеялась Катя. – Как это больше?

- Надо только точно определить время, - продолжила развивать свою мысль Ниртак. – И покупателей всякий раз предупреждать, что в полночь карета превратится в тыкву, - хихикнула. – А у нас, наверное… Сколько ты отсутствовала? – посмотрела на настенные ходики. – Примерно часа два. Или меньше. Хм-м… Не, надо прям точно. А то претензии пойдут, а для продаж это плохо. Пусть потом сами за временем следят, а дальше, если задержались, сами виноваты. Да? – посмотрела на Катю.

- У тебя хватка как у прирожденной бизнесвумен, - усмехнулась та.

- У кого-кого? Ты обзываешься, что ли? – насупилась подружка.

- Это женщина, умеющая продавать, - пояснила Катя, осознав, что в магическом мире таких слов еще не придумали. – А ты прям очень способная. Всё на лету ловишь, - похвалила Нир, ввернув ее любимое «прям».

- А-а, да, есть такое, - успокоилась та. – И бабка твоя тоже не дурой была, считать умела. Смотри, какая выгода получается, - подняла вверх указательный палец. – Так бы ты только одно платье продала, и оно у покупательницы на всю жизнь осталось. А бедные редко могут дорогое купить, и если покупают, то надолго. То есть мы, получается, сразу одного покупателя теряем, - согнула палец в кулак, а потом изобразила фигу.

- Наглядно, - засмеялась Катя.

- А вот если мы продаем обнову только на время, то… Это ж сколько раз можно из одного старья новое делать? Бесконечно. Или на сколько у покупательницы денег хватит. Или как минимум пока замуж не выскочит. Даже если раза три, всё-таки не один. А молодушек в Кентиакле несколько сотен. И другие постоянно подрастают. Прикинула?

- Хороший бизнес… Ну, то есть дело, - одобрила Катя.

Оставшееся время до назначенного с Аунтаном обеда подружки обсуждали, как будут зарабатывать на Катином таланте художницы и открывшихся у нее бабкиных способностях. Затем копались в маминых дневниках и гримуаре, пытаясь выяснить период работы волшебства. Нашли, а вдобавок к нему обнаружили рецепт зелья, увеличивающего время с полутора часов до трех. Больше нет. Да и то хорошо. На балу меньше не поскачешь, а больше не выгодно продавцам.

- А вип-клиентам… это у которых денег побольше и не совсем бедные, - Катя сразу же разжевала новое для Ниртак словечко, - можно предложить за определенную плату дополнительную услугу. Назовем ее «Абонемент». То есть делаем новое платье повторно сразу на балу, если он длится дольше трех часов. Я, например, сижу где-нибудь в гримерке, в отдельной комнате, где можно переодеваться, и там колдую снова.

- Вообще шик, - одобрила Ниртак, захлопав в ладоши.

- Мне, конечно, будет не очень удобно устраивать выездные сессии, но это какой-никакой бонус, реклама опять же, можно скидки и всё такое…

Вот так помаленьку (словно феникс из пепла) родилась идея Катиного бизнеса. Как она считала, маленького, зато прибыльного. Затрат-то почти никаких. Знай себе колдуй да образы новые придумывай. А творить она умела.