- Разве ты не помнишь, как нам было хорошо вдвоем? – пришлось Кимерии мурлыкать самой, продолжая гладить руку дракона и чувствуя, как тот начинает поддаваться.

Конечно, поддаваться. Так и должно быть. Ведь отец дал ей любовное зелье, которое втирается в ладонь и при прикосновении легко передается мужчине, вызывая у него желание…

Да, Кимерия знает, что на драконов зелье не действует – пробовала еще при первом знакомстве с Климентом. Не то, чтобы она не была уверена в себе, нет, она всегда пользовалась успехом у противоположного пола. Но решив, что именно этот мужчина станет ее мужем, захотела ускорить процесс его завоевания таким незамысловатым ведьмовским способом. Не получилось. Поэтому пришлось действовать более тонко, по-женски ласково и хитро, что оказалось совсем небыстро.

А когда дело близилось к свадьбе, появилась эта. Истинная.

Кимерия-то старалась, из кожи вон лезла, лебезила перед Климентом, а простушка из деревни пришла на всё готовое и в раз получила её мужчину. Со всем богатством.

Поэтому сейчас теплилась лишь надежда на тот самый туз в рукаве – любовное зелье, которое усовершенствовал колдун, друг отца, что-то забористое туда добавив.

- Ты же мой, я знаю, - продолжала увещевать вмиг застывшего Климента (неужели работает?). Тот даже шевелиться перестал, только странно округлил глаза, словно не понимал, что с ним происходит. – Поедем к отцу, ты убедишься, что твоя истинность ненастоящая, - потянула его за руку, сделав шаг в направлении выхода из зала.

- А это, по-твоему, что? – Климент внезапно очнулся (или до этого притворялся?) и криво усмехнулся. Видимо, понял, что она задумала, выдернул свою руку и тряхнул плечами. Тотчас из-за его спины выглянула призрачная змея, которая приоткрыла огромную пасть, высунула раздвоенный язык и поползла по плечу Климента в сторону Кимерии. А потом открыла пасть шире, показав два верхних клыка, с которых капал яд. – Что думаешь? – спросил, когда змея остановила движение прямо перед носом девушки.

- Ой! – взвизгнула та, отшатнулась назад, затем отпрыгнула, еще и еще, и побежала, забыв приподнять пышную юбку праздничного платья. Споткнулась, запуталась, чуть не упала, уперлась ладонями в пол, поднялась, дошла до закрытой двери и заплакала.

Последняя надежда вернуть жениха растаяла как мелкое облачко в жаркий солнечный день. Навсегда. Сомнений не было. То, что Кимерия увидела, убивая Катрин, оказалось истинной связью, драконьей магией, а не простым колдовством, пусть и сильным, и непонятно откуда взявшимся у слабой ведьмы. До последнего Кимерия думала, что справится. Только вот с истинностью сделать ничего нельзя.

И теперь не понятно, кто кого на самом деле обманул – Катрин с Олеаром Климента или колдун с отцом Кимерию.

- Я позвал тебя, чтобы спросить, зачем ты хотела убить мою жену, - добавил трагичности к моменту твердый голос Климента, подходящего сзади. Он шел по гулкому полу, чеканя шаг, ступая высокими кожаными сапогами, и зловещее эхо, отскакивая от стен, умножалось, пугая. – Хочу выяснить это прежде, чем мы подадим на тебя в суд. Ты же понимаешь, что это подсудное дело?

- Это не я, - хлюпнула носом Кимерия, вытирая слезы ладошками и размазывая их вместе с макияжем по лицу.

- Опять врешь, - Климент схватил ее за плечи и повернул к себе, втянул воздух. – От тебя до сих пор несет горелым, хоть ты и спряталась за магией. У меня отличный нюх, и такой запах я отлично чую.

- Это не я, - повторила Кимерия упрямо.

- Угу, ясно. Признаваться не будешь. А я собирался тебя простить.

- Я люблю тебя, как ты не понимаешь.

- Понимаю. Поэтому и думал, что мы решим всё мирно. А ты затеяла какую-то возню с магией.

- Я не отдам тебя ей, - Кимерия вспыхнула злостью, вытерла засохшие в одно мгновение слезы, сжала кулаки. Сверкнула зелеными глазами. – Ты будешь моим. Будешь!

- Не-а, - мотнул головой Климент. Вздохнул. Ему как и всем мужикам не нравились разборки с бывшими, с которыми расстались, а те снова цепляются за малейшую уловку, ищут лазейку, лишь бы снова оказаться вместе. Ну, нельзя же войти в одну и ту же реку дважды. – Между нами всё кончено. Давно. И тебе нужно идти по жизни дальше, оставив нас в покое.

«Почему, почему она не понимает, что у меня теперь другая?» – думал Климент, глядя на свирипеющую Кимерию. По-своему он ее любил. Когда-то. А иногда кажется, что и нет. Просто красивая девушка подвернулась как раз вовремя, когда родня начала доставать. Мол, давно пора жениться и плодиться. Мол, если за столько времени истинная не нашлась – можно же выбрать подходящую. А тут Кимерия сама проявила к нему интерес. Неплохая баба оказалась, ласковая. Что еще мужику надо?

- Я убью тебя! Я убью ее! – закричала в истерике Кимерия, даже волосы на ее голове зашевелились словно живые, выскакивая из собранной на макушке пышной прически. Она стала похожа на настоящую ведьму, рыжую бестию, которая в гневе способна плеваться магией и уничтожать всё вокруг. – Эта дворняжка могла бы остаться со своей истинностью в своей деревне, но ты решил, что женишься на ней. Не на мне. Я… - захрипела, не договорив.

Потому что крепкими пальцами Климент сжал ей горло и чуть приподнял над полом, прижав спиной к стене у двери.

- Я мог бы сейчас тебя уничтожить, - прошипел словно змея, раздувая ноздри и пылая гневом. Было видно, что его дракон рвался наружу, превращая щеки в чешуйчатые, покрывая твердыми пластинами лоб, а черные зрачки стали вертикальными. На фоне желтой радужки это смотрелось особенно жутко. – И мне за это ничего не будет. Ты ведь знаешь, что я императорских кровей, и могу вершить суд без официального приговора.

- М-мм… - замычала Кимерия и попробовала вертеть головой, чтобы вырваться. Не получалось. Вцепилась обеими руками в державшие ее пальцы, пытаясь их разжать, прекрасно зная, что справиться с такой силищей не сможет. Но истеричный страх затмевал ей мозг, не давая нормально думать. Попробовала магию. Но что может сделать ведьма с драконом? Ни-че-го. – М-мм… - повисла брошенной куклой-марионеткой, перестав болтать и ногами.

- Но я не буду этого делать, - произнес Климент, не обращая внимания на ее конвульсии и изо всех сил стараясь не превратиться в дракона полностью. Бывшая выбесила, когда призналась, что хочет убить Катрин, его Катрин, его жену. Хорошо, что хватило силы воли, чтобы не сжечь ведьму сразу. А может и надо? Не-не, он же не изверг какой. – Пусть Император принимает решение. Но предупреждаю, если задумаешь снова что-то против нее, тебе не жить. Тогда я церемониться не стану.

Разжал пальцы, увидев, как на шее Кимерии от них остались темно-бордовые полосы, тряхнул плечами, чувствуя как шипастые наросты, появившиеся из позвоночника и порвавшие рубашку, начинают медленно исчезать. Отошел на пару шагов назад, сбрасывая напряжение:

- Уходи и больше никогда не появляйся.

Подумал, глядя вслед убегающей девушке: «А ведь могли остаться хорошими… ну, друзьями точно нет, а знакомыми вполне. Дура упертая». Выдохнул облегченно, понимая, что, наконец, эта страница его жизни перевернута безвозвратно. И что дальше? А теперь надо возвращать жену. Как она там сказала?

«Ты даже извиниться не пытаешься…»

«Я бы хотела полюбить тебя без всякой магии. Но ты же ничего для этого не делаешь…»

А вот тут, Катрин, ты зря. Климент уже кое-что сделал.

***

- Госпожа Валлеор? – удивился барон Карилидис, когда слуга, открывший дверь усадьбы на Катин звонок, доложил о гостье. Быстро посеменил к выходу, чтобы встретить ее самому. – Герцогиня, - улыбнулся, остановившись на пороге, и сложил ручки на выпирающем из темно-синего домашнего халата брюшке. – Рад вас видеть. Какими судьбами? – любезно поинтересовался, отметив ее презентабельный вид в красивом необычном платье, но не выбрав, приглашать ли ее пройти в гостиную или не стоит.

- В смысле, какими судьбами? – теперь удивилась Катя, подумав, что ради сделки сосед мог бы одеться поприличнее, в костюм, например, а не в халат и молочного цвета широкие штаны. – Мы же на утро договаривались.

Как-то незаметно испортилось настроение. Подумалось, что вряд ли барон забыл о ней, ведь речь шла о больших деньгах. Тогда что? Почему ведет себя так? Считает, что она бедная сиротка, брошенная жена, за которую заступиться некому, и можно вытирать об нее ноги? Или успел подать в суд и как-то уже выиграл дело? И теперь она осталась без денег и без крыши над головой, о чем совсем недавно сильно переживала. Неужели всё так плохо?

Катя сложила опущенные вниз руки в замок, крепко сжала переплетенные пальцы, чтобы не показать своей растерянности, и внимательно посмотрела в глаза барону. Тут же подумала, не увидев в них торжества или неприязни – а суд-то откуда? Вчера был? Без нее? Не-не, это вряд ли. Здесь все-таки государство.

- Хотелось бы обговорить условия возврата долгов отчима, - заявила твердо, намереваясь разобраться. – Имение я продавать не собираюсь.

- Имение? Продавать? – барон часто-часто заморгал.

Такое впечатление, что он не понимает, о чем идет речь.

Глава 12. Приятности-неприятности

Глава 12. Приятности-неприятности

- Ну да, - кивнула Катя. – Продавать не буду, - помотала головой в разные стороны.