А ещё тётя Вера. И мама. И Дина. И Гейне-Александра. И Штессан с Мальгрувом.

От того, что он в некотором роде отвечает за них всех, Лёшке сделалось жутковато. Ох, кошмар! Хватит ли его на такую ораву?

Нет, понятно, той же Гейне-Александре было не легче.

— Алексей!

Навстречу бежала Лена.

Лёшка почти перешёл рынок, до домов оставалось метров сто, сто пятьдесят асфальтовых дорожек, разделенных островками земли, на которых росли кусты ивы и, кажется, ольха. Тут же стоял шатёр летнего кафе. На задней площадке готовили шашлыки, и оттуда волокло ароматным сизым дымком.

— Привет.

Лёшка улыбнулся. Ленка едва не ткнулась в него носом, остановилась, выдохнула, поймала за рукав.

— Привет. Очень хорошо, что я тебя перехватила.

Она была очень красивая. Лёшка, не вполне ясно соображая, что делает, погладил её по растрепавшимся от бега волосам.

— Тут это… выбилось, — смутился он своего порыва.

В голове бурлило, и сладкие мурашки рассыпались по лопаткам. А где-то в животе словно заработала печка, посылая жар в грудь, в шею, к щекам.

— Спасибо, — сказала Лена, не отстраняясь.

— А что случилось? — Лёшка едва справился с голосом.

— Ничего, так, — быстро ответила она и как и в прошлый раз просунула под его руку свою. — Погуляем?

— У меня, знаешь… с деньгами не очень хорошо, — Лёшка потупился, рассматривая придавленный кроссовкой пух.

Ленка фыркнула.

— Подумаешь! У меня тоже.

— Просто, как бы… ну, неудобно.

— А мне удобно, — сказала Ленка и энергично потянула его обратно в сторону рынка. — Мы полгода «Сбербанку» выплачиваем, забыл?