До четырёх оставался целый час. Лёшка выбрался на Полярную и зашагал в сторону центра, рассчитывая коротким переулком-перпендикуляром снова оказаться на Шевцова. Только не с памятной Гусарской. Подальше.

Лето только-только начиналось. Пух плыл в воздухе и собирался в комки на клумбах и у стен домов. Листва казалась пыльной, а цвета — приглушёнными. Ветер, налетевший на город с севера, все никак не мог согреться, и поэтому плевался песком. Накрытый порывом Лёшка какое-то время плевался в ответ.

Прохожих было немного. Небо посмурнело, солнце, полчаса назад радостно скакавшее по окнам, превратилось в дымный, прячущийся за облачным шлейфом диск.

Лёшка зашёл в маленький магазинчик в цокольном этаже одного из домов и купил бутылочку йогурта на последние деньги.

Игральная кость не отзывалась. На душе было неспокойно из-за тёти Веры. Возможно, господин Мёленбек мог бы ей помочь. Или научил бы, как это сделать. Если уж человека можно остановить силой ца или связать болью, то, скорее всего, можно и вылечить.

А те же кристаллы…

— Привет! — его стукнули сзади под лопатку.

Лёшка обернулся.

— Привет.

— Не ссы — свои, — Ромка, одетый в этот раз в футболку и длинные шорты, как давнему приятелю закинул руку ему на плечо. — Смотрю, по моему району шляешься.

Они медленно пошли к перекрёстку.

— По твоему?

— Ну, не совсем. Но ты-то на другом конце города живёшь.

— А ты, значит, следишь?

— Очень нужно! Просто чужих сразу видно. За них глаз цепляется. К тёте Вере что ли ходил?

— Ага. Мама перчатки просила отнести.

Ромка убрал руку и несколько шагов шёл как бы отдельно. Затем повернулся и посмотрел на Лёшку.

— Вы бы меня обратно взяли?

Лёшка, замявшись на мгновение, кивнул.

— Да, Ромка.