Лёшка вздохнул.

— Понятно.

— Я серьёзно, — сказал Ромка. — С ним шутить не стоит.

— Да там запутанная история.

Ромка помолчал. Худой, сунувший кулаки в карманы шорт, ёжащийся от ветра.

— Я могу, конечно, попробовать через Пыхаря разузнать…

— Нет, — качнул головой Лёшка, — ещё не хватало тебя туда впутать. Разберёмся. Возможно, всё не так страшно.

— Ну, смотри.

— Маме позвони! — крикнул Лёшка, когда брат почти свернул под арку.

— Хорошо, — уже невидимый, ответил Ромка.

Следующим за Гусарской шёл кривой переулочек, названия которого Лёшке высмотреть на домах так и не удалось. На Шевцова с него выхода не было, пришлось идти в обход строительного забора, сквозь кусты и по хлипким доскам — через перекопанный участок. Из узкого окошка притулившегося с боку деревенского на вид домика на Лёшку, как на марсианина, смотрела старушка в комбинации. Маленький вроде бы городок, всё рядом, а шагнул в сторону — и где ты, что ты, в каком измерении уже совершенно не понятно.

Минуты три потом Лёшка чистил брючины от грязи и сбивал пух с куртки. Потискал кубик — ничего. Теория господина Мёленбека о том, что секретарю полезно бывать на воздухе, в этот раз пока себя не оправдывала. Было досадно, что хельманне не отзывалось. Вроде и Штессана легко из отражения вытащил, и Мальгрува.

Лёшка держал кость в кулаке, пока не заболели пальцы.

Ладно. Не хочет — подождём. Может, человек из Ке-Омм пока не в состоянии переместиться через слой. Не золотая всё же рыбка, чтобы по одному Лёшкиному желанию…

Под навесами у крытого рынка толпились люди. Что-то сгружали с «Газелей». Длинные столы пестрели одеждой.

Видимо, происходил новый завоз. Лёшка и не знал, что здесь вовсю продают ширпотреб. Думал, как и раньше, торгуют огурцами, яблоками, зеленью, грушами с побитыми боками. А выходило — не конкуренты огурцы с яблоками джинсам и топикам. Даже грустно сделалось. Раньше у бабушки за крайним прилавком всегда можно было угоститься морковкой. Славные беззаботные времена, детство.

Отец почти не пьет, мама — веселая, Динке — три, Ромке — пять, они в детском саду, а Лёшка ходит через рынок к Ленке Линёвой, чтобы позвать гулять.

Первая влюблённость, умереть не встать.

Интересно, это в его жизни нарочно так сложилось, что к работе на господина Мёленбека приложились Ромка и Ленка?

Странно ведь, да? Будто судьба решила испытать его, прибивая к нему людей, перед которыми он когда-то провинился. Теперь-то, мол, как поступишь?