— Я верю.

Лёшка выскользнул в прихожую.

— Лен, ты закрой за мной, — попросил он, торопливо обуваясь. — Ну, на всякий случай. Фиг его знает, этого Мурзу.

— Хорошо.

Лёшка вышел на лестничную площадку, спустился на две ступеньки вниз и замедлился в ожидании, что замок за спиной вот-вот щёлкнет. Прислушался: нет, не щёлкает. Понятно, что обидел. Но ведь…

Лёшка вздохнул, нырнул в ойме и проплыл обратно в квартиру.

Лена сидела на стуле и беззвучно плакала, пряча лицо в ладонях. И поцеловать было некуда. Не в макушку же?

— Эй, — шепнул он.

— Лёша?

Лена приподняла мокрое лицо, и тогда Лёшка, улучив момент, возник на короткий миг и неудобно, неуверенно ткнулся губами в мягкую солёность её щеки.

— Всё, улетел. Как Карлсон, — сказал он в расширившиеся светло-зелёные глаза и пропал снова.

Ойме осыпалась золотом в лестничный пролёт, который едва не выскочил из-под ног, грозя перекинуть его через перила.

Кажется, всё сделал правильно.

Странно, это ощущение в душе показалось Лёшке таким светлым, что он даже на миг зажмурился. Эх!

Выскочив из подъезда, он не глядя махнул всем подряд окнам.

Каким-то цветным сгустком мелькнул рынок. У овощных палаток собралась неожиданная толпа, видимо, на первую черешню и клубнику. Пришлось лавировать.

— Извините. Простите.

Улыбаясь, он перешёл улицу и зашагал в сторону особняка по разбитому тротуару. Кость легла в ладонь.

Сосредоточиться!

Кто любил играть в кости? Моряки. Пираты. Наверняка в Крисдольме были моряки. Плавали же люди по рекам. И Речные Короли были. Солдаты тоже, скорее всего, на привалах любили играть.