Нельзя.

Через столб можно, а через неровную, имеющую легкий наклон рыжеватую каменистую поверхность — увольте? Странно. Битва отгремела. Белеют грудные клетки и черепа — человеческие, лошадиные. Клочки сморщенной, почти истлевшей кожи облепили кости. Ржавое железо — пряжки, кольца, заклёпки — валяется среди пальцев и зубов. Одинокое железное копье с превратившимся в несколько грязных нитей знаменем воткнуто в центре.

И — нельзя.

В Лёшке взыграло. Он упрямо повернул стопу. Уж извините. Давайте теперь он сам посмотрит. Ну-ка!

Сила отступила и в этот раз. Поддавливала, но позволяла шагнуть. Кость под подошвой рассыпалась в прах.

Впрочем, одного этого шага оказалось достаточно.

Метрах в десяти, из земли, отзываясь на Лёшкино движение, показалась уродливая, сплюснутая голова на длиной шее. Чёрная, складчатая кожа, жёсткий рыжий волос, костяной нарост, дыхальце и хищная пасть с мелкими острыми зубами.

Хъёлинг.

Мгновение — и он выполз весь, чем-то похожий на гигантского муравья чуть выше Лёшки ростом. Шесть суставчатых трёхпалых лап — передние короче и тоньше, средние и задние — мощнее и длинней. Светлое, в рыжей щетине, брюшко.

Голова хъёлинга тревожно качнулась из стороны в сторону. Дыхальце втянуло воздух. Круглые слепые глаза моргнули.

Лёшка замер. Так вот почему нельзя, подумалось ему. Здесь уже ждут. Тихая такая засада. Он осторожно, на носках, отступил. За первым хъёлингом возник второй, такой же встревоженный. Оба, казалось, внимательно смотрели прямо на секретаря, ожидая его дальнейших действий.

Поня-ятно.

Уже шагнув с плато, Лёшка заметил, как за хъёлингами выросла угловатая фигура, отдалённо похожая на человеческую. Белая, с синеватым узором на груди. С колокольцами на ледяных рукавах. Цог.

Запоздало телепнулось, съёжилось сердце.

Ох-хо-хо, тут бы и конец! Блин, прямо в объятья… Лёшка с облегчением выдохнул, едва цог и хъёлинги пропали из видимости. Отступление привело его к остаткам сторожевой башни и трещине, как змея, уползающей к горной гряде.

Так, теперь туда, куда можно.

Вперед, чуть влево, затем правее. Ледяная стена становилась всё ближе, и земля приподнималась, как живое существо, ей навстречу, словно пыталась остановить неизбежное столкновение.

Мимо Лёшки скользили разрушенные крепости и городки, каменные террасы и изломы, редкие, тонкие ниточки заключённых в каменное ложе рек. Все чаще попадались места, будто прозрачным панцирем скованные льдом, и скалы, одетые в пушисто-колючий иней, как в мох. А через два шага не осталось и намёка на другой цвет, кроме белого, вокруг раскинулись снежные поля, и голубоватое свечение чужого мира принялось спорить с солнечным светом.