Пусть это будет солдат, мечник, как Мальгрув и Штессан.

Лёшка, настраиваясь, закрыл глаза. Свет замерцал под веками. Кость в кулаке нагрелась. Уличный шум отдалился, звуки раздробились и заглохли. Дребезжание открываемого окна. Урчание автомобильного двигателя на повороте. Шуршание шин. Мальчишеский голос, зовущий: «Димка, выходи!». Всё это не больше, чем камешки, бесследно канувшие в пруду. Были — и нет их. Бульк!

Тишина.

Исчез асфальт под подошвами. Сухой жар дохнул в лицо. Медленно, будто сквозь дымку, проступила пустыня и Скрепа, прорастающая из песка ввысь.

Лёшка остановился.

Видение погасло, как проводок в лампочке накаливания. Странно. Он же не Скрепу заказывал. Он мечника заказывал.

Лёшка оглянулся.

Шевцова плавно загибалась отсюда влево, и ни сквер, ни, тем более, особняк за ним еще были не видны. Зато угрюмо темнел через два дома и усыпанную мусором лужайку корпус швейной фабрики за бетонным забором. А по другую сторону убегал вдаль памятный переулок с автомастерскими.

Летели к рынку мальчишки на велосипедах. Старичок вез сумку на колесиках. У подъезда впереди болтала по телефону девчонка одного с Лёшкой возраста. Юбка, блин, чуть ниже ягодиц, аж трусы видны. Тут же Лена в топике вспомнилась.

Так.

Подъезд и лавочку, у которой стояла девчонка, Лёшка прошёл, старательно глядя в сторону. Не время отвлекаться. Честное слово.

— Я ему и говорю: ты кто? — Любительница мини-юбок сообщала это громко, совершенно не стесняясь прохожих. Розовый маникюр стриг воздух. — У тебя лавэ есть? Ты вообще понимаешь, что общение со мной стоит определенных денег? Я тебе не безголовая дурочка!

В паузе между репликами лопнул пузырь жевательной резинки.

— Привыкли все на халяву, представь? Будто я, знаешь, в лесу жила. Или при этих, доисторических… Да, при мамонтах!

Голос добивал метров на двадцать.

Лёшка с облегчением вышел из зоны поражения, отразился в витринном стекле — долговязый, вихрастый парень в куртке с эмблемой на плече. Увы, без лавэ, да. Подкрасться в ойме да ущипнуть за задницу. Бесплатно.

Ладно, проехали.

Он подкинул кость и поймал её. Мельком глянул: четыре. Не один, не шесть. Серединка на половинку. Задержал дыхание. Давайте всё же попробуем без Скреп.

Несколько секунд за закрытыми веками плыл отпечаток солнца.

Ну же! Ни мечника, ни моряка. Может, костью как хельманне уже и не вытащить никого? Действительно, если владелец мёртв, то как?