— Я вовсе так не думал! — сказал Лёшка.

— Всё, он обиделся, — вздохнул великан, заглядывая в кружку. — Сейчас убежит. Серьёзно, надо было продолжать придуриваться.

Прозвучало это настолько комично, что Лёшка фыркнул.

— Я же просто…

— Что? — с готовностью слушать надвинулся Мёленбек.

— Я думал…

Лёшка запнулся.

Он словно посмотрел на себя отстранённо, через слой. Только без всякого ойме. Долговязый парень со сбитой набок, ещё влажной чёлкой, ни фига, в сущности не умеющий, кое-как отбарахтавшийся в школе последний год, учит жизни…

Нет, Динку он ещё, возможно, и мог бы чему-то научить. Но даже Ромка, скорее всего, дал бы ему сто очков вперёд. Дитя, блин, улицы.

— Алексей, — произнёс Мёленбек, — ты опять оборвал фразу.

— Я знаю.

Смотря в стол, Лёшка пошевелил плечами.

— Как секретарь ты можешь объяснить причины своей обиды? — спросил Мёленбек.

— А надо?

— Конечно. Секретарю необходимо не только знать слабости и мотивы тех, с кем ему приходится работать, но и давать честный отчет в своих. Даже не мне, работодателю, а самому себе в первую очередь. Так что тебя обидело на самом деле?

Лёшка молчал.

— Алексей.

Голос Мёленбека приобрел холодную звонкость.

— Теперь мне хочется сбежать, — поёрзав, сказал Мальгрув.

— На самом деле, — поднял голову Лёшка, — я обиделся на то, что моё слово… ну, не является чем-то важным. И это вот дуракаваляние…