— Вот вы вянгэ!

— А сам?

Великан в длинной, доходящей до лодыжек рубашке, перегнувшись через стол, положил лапищу на блюдо. Штессан поднял голову.

— Друг мой Эран, имейте совесть, — сказал он, с натугой удерживая блюдо у себя. — Всё-таки я был первым.

— Ха! — сказал Мальгрув. — На выпечку гиммельлинских пекарей совесть не распространяется!

— С чего это?

— С того.

Лёшка фыркнул.

И Штессан, и Мальгрув покосились на него, не собираясь, впрочем, ни на сантиметр уступать друг другу.

— Тебе кажется это смешным, Алексей? — спросил Иахим.

— Да! — подтвердил вопрос великан.

— Ага, — сказал Лёшка. — Забавно, что всё это разыгрывается для меня. Наверное, долго репетировали, да?

— Чего-о? — Мальгрув, позабыв про пирожки, выпятил челюсть. — Это, значит, меня, сотника Первого кнафура…

— Я вижу, — посмотрел ему в глаза Лёшка.

— Наш мальчик поумнел, — развёл руками Мёленбек.

— Сам по себе? — спросил Штессан.

— Увы. То есть, я ему немного помог…

— Что-то быстро.

— Сами же слышали.

— Интересно, — Иахим, позабыв про блюдо, отклонился на стуле назад и сплёл руки на животе. — И что нам теперь делать?