Динка вздохнула.

— Я знаю.

Лёшка, улыбнувшись, легонько растормошил волосы сестре на затылке.

— Всё, не куксись.

— А ты суп ешь!

— Ой, да. Сейчас.

Тётя Вера не отвечала долго, протяжные гудки плыли из трубки, заставляя Лёшку обеспокоенно хмуриться. Опять приступ? Воображение нарисовало, как тётя Вера вслепую шарит рукой по столу, сбрасывая упаковки в поисках этого… как его? Корвалола? Нет, как-то по другому… Кар… кир… Динка самозабвенно гремела посудой, сбивала с мысли.

— Да, Алексей, — выдохнули вдруг на том конце.

— Я это… — заговорил Лёшка. — Вы в порядке?

В телефоне раздался смешок.

— Ну, Лёша, ты как мой врач. Ни «здравствуйте», ни «прекрасная погода, не правда ли?». Сразу к делу. Со мной всё хорошо.

Лёшка услышал шорох одежды и поскрипывание стула и словно увидел завешенную бархатом кухню с двумя древнегреческими божками на подоконнике. Или они сатиры?

— Я могу забежать сегодня, — сказал он.

— Ну, я как знала, купила сегодня ватрушек, — сказала тётя Вера. — Ты любишь ватрушки?

— Не особо.

— Эти тебе обязательно понравятся. У нас здесь, через дом, открылась маленькая пекарня, пекут так, что пальчики оближешь.

— А перчатки?

— О, нет, перчатки облизывать не надо, не те ощущения, — тётя Вера подождала реакции и добавила: — Это шутка, Алексей.

— Не, я понял. Их уже можно забрать?

Тётя Вера помедлила.