Друзья переглянулись.

— Чего стоим? — спросил Лёшка.

— Момент фиксируем, — сказал Тёмыч. — Жижа, ты как?

— В смысле? — не понял Женька.

— Зафиксировал момент?

— А, да.

— Всё, можем идти, — сказал Тёмыч. — Сазон, ты это, держись в центре.

— Зачем?

— Из соображений безопасности.

— Лучше я пройду чуть вперёд, — сказал Лёшка.

— На фиг?

— Чтобы никто не подумал, что два чудика сзади — это со мной.

— Ха-ха-ха! Не смешно, — Тёмыч покрутил головой. — Вы бы это, оглядывались по сторонам. Мало ли.

— Тёмыч! — приобнял его Женька. — Это не игра. Расслабься.

— Ага! А если эти, как его там…

Они шагали по тротуару, солнце слепящей полосой растекалось по оцинкованной крыше дома на противоположной стороне улицы. Лёшка расстегнул куртку. Жарко. Ему захотелось вдруг выбраться из города, из пуха, пыли, из духоты и тесноты куда-нибудь к речке. Поудить с Женькой и Тёмкой рыбу. Чтобы костёр и закопчённый котелок на рогатине. И аромат ухи. Трава мягкая, не подшёрсток, а в самом соку. А голова такая пустая, что где-то в костях черепа отражается комариный звон. Эх!

Они свернули на аллейку.

— О, Егорова следующая, — сказал Женька. — А жарко, да?

— Нормально, — сказал Тёмыч.

Он шёл — руки в карманах плаща — и напоминал сыщика на задании из какого-нибудь чандлеровского детектива.