— Что-то я не вижу пустыря, — сказал Лёшка.

— Так он дальше, — сказал Женька. — Вон за серым забором.

— Ага.

Они наискосок перебежали проезжую часть, заставив затормозить и нажать на клаксон водителя на новеньком «рено».

За забором, кажется, собирались что-то возводить. В дощатых воротах стоял грузовик, за проволочной сеткой дальше, среди разъезженного, вздымающегося волнами песка белели блоки пенобетона и желтел брус, уложенный в два яруса. Тут же вяло крутилась бетономешалка. Правда, строителей видно не было.

— Что-то они не вовремя, — обеспокоенно заметил Женька, вытягивая шею. — Как бы нашу стенку уже не снесли.

— А если там везде забор? — спросил Лёшка.

— Раньше не было.

Беспокойство Журавского, к счастью, не оправдалось. Проволочная сетка спасовала перед кустами и запестрела прорехами. Лёшку первым в прореху не пустили, как он понял, по тем же соображениям, по которым ему полагалось идти в центре. Пролез Тёмка, дал знак: можно. Была б его воля — наверное, даже б крякнул по-особенному.

Как селезень. Или как кряква.

Изрытая песчаная площадка, на которой, видимо, периодически играли в футбол, оканчивалась остатками выщербленной кирпичной стены высотой под два метра и длиной где-то метров в восемь. Часть кирпичей пестрела граффити. Также мелом были нарисованы ворота, размером, впрочем, поменьше настоящих. Несколько кирпичей было выбито, из-за чего стена обзавелась бойницами и смотровыми щелями.

С обратной стороны росли лопухи, крапива, дугой изгибалась тропка, а дальше, за кустами сирени, начинался тротуар.

— Ну, что, здесь? — спросил друзей Лёшка.

И слева, и справа неуверенно просматривалась улица. То есть, вздумай кто наблюдать за площадкой снаружи, ничего определенного он разобрать бы не смог. Ну, фигуры какие-то, ходят туда-сюда, садятся, наклоняются. А пропадают или появляются — не поймёшь. Сетка, кусты.

Тёмыч обошёл остатки стены, вернулся, похлопывая по кирпичам ладонью.

— Годится. Капитальное сооружение.

— Тебе как, подготовиться нужно? — спросил Женька.

Лёшка пожал плечами.

— Да нет.

— А куртка? Мешать не будет?