Брюки, кофту, носки — это купить обязательно. Лёшке трусы нужны. И плавки. Суп, думала, на два дня наварила — уже всё, едва на донце. Куда в Лёшку лезет? Вытягивается, высокий стал, нос отцовский, подбородок. Глаза — мои. Всё ему не так, всё не этак, какой-то совсем стал… озлобленный, что ли. Сил нет с ним спорить.

Маленький был, всё к ноге лип, подбежит, обнимет, «мамочка, я тебя люблю!». А сейчас? Ох, в лучшем случае, «не лезь» и «отстань». Какие-то свои, непонятные интересы. Или музыку врубит — весь дом трясётся.

Ладно, не расклеивайся, Ирка! Чтобы ты да не выдержала? Выдержишь. Бабушка-покойница вон про послевоенную пору рассказывала, как детьми траву по весне с грядок объедали, как из коры муку делали. Выжили. Значит, и мы с голода не помрём. Перехвачу у Тамарки Галеевой две тысячи, доведу счёт до пяти, пятьсот сразу Шурке Комаровой с работы отдам. Полторы тысячи останется — бешеные деньги.

А там, глядишь, и Лёшка на работу устроится. Всё полегче станет. Вроде соглашается, фыркает недовольно, но со следующей недели обещает заняться поисками.

Ох, устала я, устала. Кто бы помог. Хорошо, подработку ухватила. Вощанович ещё бы не приставал. Раз по десять в отдел зайдёт. А статистика? А отчёты за прошлый год? А покажите мне ведомости. И прижимается теснее. И руку так и норовит…

Тьфу!

Уволит? Пусть увольняет. Ненавижу! Тварь какая. Прибить мало. «Если вы, Ирина Георгиевна, мне не уступите, то мы с вами, скорее всего расстанемся». И улыбочка такая рассеянная, снисходительная.

Господи, сил моих нет. И Лёшка опять с Динкой сцепились, посуда не помыта, горой в раковине, вещи по квартире разбросаны, никому никакого дела. Не сорваться бы. Много ли пользы от истерики? Не реви, Ирка, не реви.

Лёшка с трудом вытолкнул всхлип из горла, нашарил телефон. Размазал слёзы по щекам и набрал номер. Мама ответила после пятого или шестого гудка.

— Да, Лёша.

— Мам…

Что сказать? Что он сам готов прибить Вощановича? И себя тоже готов прибить? Что был плохим сыном?

— Да?

— Мам, я тебя очень люблю, — выдавил Лёшка. — Ты прости меня за всё.

— Алексей! — мамин голос в телефоне зазвенел от напряжения. — Что случилось?

Лёшка рассмеялся сквозь слёзы.

— Ничего. Я просто давно тебе этого не говорил. Вот, вспомнил.

— Точно ничего?

— Нет. Как там Ромка?

— Уткнулся в твой компьютер. Еле с Диной уговорили его попить вместе с нами чаю с тортом. Но у тебя всё в порядке?