От нового звонка Лёшка чуть не подпрыгнул. Экранчик высветил: «Жижа».

— Да?

Трубку никак не получалось приладить к уху.

— Отбой, — выдохнул Журавский, — с Тёмычем всё в порядке.

— Как? Почему? Ты не врёшь?

Женька посопел.

— Он в магазин выскочил, мобильник оставил. А там — очередь.

— А ты — дебил! — прошипел Лёшка, испытывая одновременно неимоверное облегчение и злость на Женьку. — Сам себя запугал и меня ещё своими страхами заразил. Я, блин, уже рюкзак собирать начал.

— Зачем?

— Чтобы бежать!

— Лёх, прости, — виновато сказал Журавский. — Я же прокручиваю разное в голове, ну, как твой телохранитель… Где, откуда стрелять будут, маршруты безопасные…

— Чего-о?

— Не по-настоящему, конечно, но так, знаешь, на всякий случай. Кстати, у тебя от дома до перекрёстка — шестьдесят семь метров, если по карте, и пространство открытое. А в другую сторону, через двор, до автобусной остановки путь длиннее, девяносто три метра, но там забор детского садика и деревья.

— Женька, блин, ты завязывай, — сказал Лёшка.

— Да я так.

— Всё, пока.

Лёшка отложил телефон и с минуту, покачивая головой, смотрел в стену. Нет, Женька это Женька. Бамм! Гипс снимают, клиент уезжает! Так и чокнуться можно. Но — фу-фу-фу, не надо никуда срываться, не надо уводить погоню от мамы и сестры, и с друзьями всё в порядке, за исключением того, что один из них совершенно точно не дружит с серым веществом под черепом. Расстояния он вымеряет!

Лёшка сгреб со стола хельманне и, подумав, запихнул его в рюкзак к джинсам, а рюкзак убрал на нижнюю полку шкафа. Целее будет. Хотя, нет. Переворошив рюкзак, он вернул брошь в карман. Боль тонко кольнула висок, лоб над правым глазом. Вот вам и пожалуйста. А он ещё думал сходить с Ленкой в кино. Теперь-то, конечно, всё, откиноманился. Лёшка лёг на покрывало, прижимая ладонь к глазу. Одним глазом глядеть на мир было непривычно. Здорово мешал нос.

Из большой комнаты доносилось уютное бормотание телевизора, потом Динка, топая, прошла на кухню и вернулась. Боль притихла. Встав, Лёшка выключил свет, лёг снова, накрылся покрывалом и тут же задремал, окунувшись в золотистое сияние ойме. Кажется, даже поплыл куда-то вверх.

— Лёша, — стукнула в дверь мама, — ты спишь?