Я открыла глаза и обнаружила, что лежу наполовину на каменном полу, наполовину — на Аниных коленях. Она одна смотрела на меня, а все остальные не сводили взглядов с кастеляна, вставшего напротив Мардрёма. Король кошмаров сочился тьмой, у его нос собрались тени с горящими глазами, а вот кастелян на его фоне выглядел таким обычным и, чего уж греха таить, беспомощным, что становилось не по себе. Но я прикоснулась к своему лбу и тут же поняла, кто именно вернул меня в родное тело и вместо меня встал между Мардрёмом и Шанти. Кстати, о нем.

Ник пытался докричаться до него, но Шанти искрил и явно не слышал своего друга. Я попросила Аню помочь и доковыляла до парней.

— Не подходи, — предупредил Ник, но я его проигнорировала. Искры некротической магии больно кусались, но я все равно сделала то единственное, что могла — обняла его и поцеловала. В фильмах это всегда работало, но мне вдруг подумалось, что я хватаюсь за соломинку, и Шанти все так же оставался далек от меня. Я отчаянно прижалась к нему и тут почувствовала ответное объятие. Зеленый свет перестал жечь глаза, и мы все услышали властный голос:

— Подчинись, Мардрём. Ты знаешь, что в этот раз тебе уже не победить.

Между нами и двумя фигурами у самой гробницы будто пролег невидимый барьер. Голос кастеляна я узнавала, и в то же время он звучал как-то иначе. Пожалуй, сейчас в нем были настоящие эмоции.

— Ты все-таки решил остаться их сторожевым псом, Бриар? — спросил Мардрём. — Я думал, ты тоже хочешь справедливости.

— То, чего хочешь ты, это не справедливость, — покачал головой тот, кого мы привыкли называть просто кастеляном. — Это месть.

— Они заточили меня в темнице на сотни лет! Они запечатали мой мир и создали свой там, где должны были быть только мы с тобой! — голос Мардрёма гремел.

— Но это уже случилось. Мы больше не правим снами, мой друг. Пока ты не откажешься от мести, я буду охранять их от тебя и тебя от них.

И столько печали было в его словах, что даже тени вокруг Мардрёма будто поблекли.

— Мне жаль, — тихо сказал кастелян и толкнул Мардрёма в грудь. Узкое серое лицо на миг стало совсем живым, юным и совсем не злым. Как выглядел в этот момент кастелян… нет, Бриар, я увидеть не могла, но почувствовала — печаль, сожаление, облегчение и радость от короткой встречи со старым другом.

Путы, которые мы с Сути так долго плели, ожили и заставили Мардрёма отступить к месту своего заточения. Кастелян поднялся на самый верх и опустился на колени возле стеклянной крышки гробницы. Мне вдруг стало стыдно смотреть на прощание таких разных, но явно очень близких друг другу существ, и пожелала оказаться в другом месте.