– Ах, ma petite, как ты изящно формулируешь!

– Да-да, но ответь на вопрос.

– Мы боимся твоей возможной реакции, если Ашер действительно сможет тебя подчинить взглядом.

Я перевела взгляд с одного на другого. Жан-Клод тщательно сохранял вежливое лицо. Ашер – непроницаемую надменность. Поодаль стоял Реквием, и лицо его было такое же непроницаемое, как у них, но не благожелательно-вежливое, как у Жан-Клода или надменное, как у Ашера: он просто старался ничего на нем не выразить. Торс его все еще был украшен ранами, полученными от Менг Дье. Впервые возникла у меня мысль: если бы я напитала от него ardeur, раны бы зажили? Мне случалось исцелять метафизическим сексом. Нахмурившись, я повернулась обратно к Жан-Клоду.

– Ты ведь не по одной причине хотел, чтобы я питала ardeur от Реквиема?

– Ты же этого не будешь делать, так какая разница?

Чуть слышный привкус злости ощущался в этих словах.

Я посмотрела на него. Вежливая маска сменилась чем-то вроде той надменности, за которой прятался Ашер.

– Я знаю, что со мной трудно, но давай притворимся, что это не так. Притворимся, что я не такой уж большой геморрой. Просто поговорим. Скажи мне свои соображения.

– Соображения о чем, ma petite?

Я подошла к нему, говоря на ходу:

– Все причины, по которым мне стоило сейчас питаться от Реквиема. И причины твоей нервной реакции на то, что Ашер может подчинить меня взглядом. – Я теперь стояла перед ним и сообразила, что он успел отойти от кровати, а я этого сперва не заметила. Слишком была занята глазами Ашера. – Просто скажи мне. Я обещаю не паниковать. Обещаю не убегать прочь. Говори со мной так, как если бы я была разумным человеком.

Он посмотрел на меня – очень красноречиво. Дал мне увидеть, как мысли сменяют друг друга у него на лице, но наконец сказал:

– Ашер прав, ma petite. Ты просишь правды, но часто наказываешь нас, когда мы ее говорим.

Я кивнула:

– Я знаю, и прошу за это прощения. Могу только сказать, что изо всех сил постараюсь не быть таким геморроем. Постараюсь слушать и не психовать.

– Намерения благие, ma petite, но ты знаешь старую поговорку.

Я снова кивнула:

– Ага, ими вымощена дорога в ад. – Я коснулась одной из его рук, скрещенных на груди. Даже языком жестов он не хотел себя выдать. – Прошу тебя, Жан-Клод, мне кажется, сейчас не время ублажать мои комплексы. Если мы провалимся в этот уикенд на глазах всех прочих мастеров, я не хочу, чтобы причиной этого был ваш страх быть честными со мной. Не хочу, чтобы катастрофа была на моей совести. Я понятно говорю?

Он расплел руки, погладил меня по лицу.