Глава тридцать третья

Глава тридцать третья

Когда у Лондона пульс пришел в норму, он осторожно посадил меня на кровать и попросил у Жан-Клода разрешения воспользоваться ванной, чтобы привести себя в порядок. Жан-Клод разрешил. Лондон снял полуспущенные штаны и оказался голым снизу, но рубашка и пиджак достаточно прикрывали его сзади. Спереди он оттянул рубашку рукой, чтобы не запачкать, а штаны волочились за ним в другой руке. Ни на кого не глядя, он вошел в ванную и закрыл за собой дверь.

Молчание наступило такое громкое, что я слышала шум собственной крови в ушах.

Я знала, что вампиры могут быть недвижны и тихи, будто их тут вообще нет, но только сейчас я поняла, что у ликантропов есть собственный вариант такой неподвижности. Конечно, народу в комнате осталось меньше, чем было в начале. Как будто все постарались удрать раньше, чем начались неприятности. Тоже мне, телохранители.

Хотя, надо признать, я не особенно разглядывала, кто там остался по углам. Может, все они здесь, жмутся друг к другу, шарахаясь от злобного большого суккуба, чтобы не схватил.

Жан-Клод шевельнулся первым, как будто отключили паузу в телевизионной программе. Он пошевелился, и все остальные тоже задышали, задвигались. Послышался негромкий гул голосов. Жан-Клод помог встать Реквиему, свалившемуся, очевидно, на пол. Наверное, ушел с кровати во время нашего с Лондоном небольшого… завтрака. И я сама услышала свой мысленный ядовитый комментарий: «Так это теперь называется».

Реквием крепко вцепился в руку Жан-Клода и говорил что-то тихо и настойчиво, будто хотел сказать что-то важное.

– Дамиан идет.

Я повернулась на голос Натэниела. Мика помогал ему взобраться на кровать. Натэниел растянулся возле меня, мигая лавандовыми глазами в потолок, будто еще плохо видел. Насчет Дамиана он был прав – я ощущала, как он идет по коридору от зала гробов, где проводил дни. Через несколько минут он должен был уже подойти, так что я обернулась к Натэниелу и сказала:

– Больше никогда так не делай.

– Не пытаться спасти Дамиана? – попытался он пошутить, но я шутку не приняла, тронула его за щеку:

– Натэниел, не надо шутить.

Он потерся об меня щекой.

– Ты нас спасла.

У меня перехватило горло, но черт меня побери, если я сегодня опять заплачу.

– Едва-едва смогла, и ты это знаешь.

Мика положил руки нам обоим на плечи, стиснул, будто мы ссорились, и он решил нас встряхнуть. По лицу было видно, как он был испуган, никаких слов не надо было.

Реквием подобрал с пола плащ, завернулся в него и направился к выходу. Не оглядываясь. Может, он понял наконец, что он – не пища. Хотелось надеяться, потому что так в моей жизни будет меньше сложностей, а не больше.