Я отпустила. Отпустила. Отпустила – и рухнула в глубину глаз цвета морской воды, глубокой, прозрачной и холодной, где синяя тьма светится фосфоресцирующим огнем, освещая спины созданий, никогда не видевших дня.

Я плыла в холодной пустоте с тусклым светом, и голос шептал мне, и это не был голос Жан-Клода, это был Натэниел. Он не звал на помощь, он не упрекал меня, он шептал: «Люблю тебя». Эти слова эхом отдались в пустоте, и я пошла за ними, вверх, вверх сквозь холодный мрак. Холод – не то, что нам нужно, он не поддержит в нем жизнь. Нужен был жар.

Я вырвалась на поверхность из взгляда Реквиема, выпала из силы, которую позволила ему испытать. Выпала из его глаз, задыхаясь, ловя ртом воздух. Я не отпустила бы Натэниела, даже если бы ушла вместе с ним. Я потянулась к нему, ощутила, как замедляется биение его сердца. В груди саднило от необходимости вдохнуть.

Глядя в горящие глаза Реквиема, я прошептала:

– Помоги нам.

Он повернулся к Жан-Клоду:

– Я не могу ее взломать, не могу пробиться!

В прошлый раз, когда он применил ко мне свою силу, это заняло время, а времени у нас не было. Он не мог подчинить меня, но я его когда-то подчинила. Могу я вызвать его силу, включить ее? Я взмолилась, взмолилась о помощи, и прошептала:

– Реквием!

Мой голос отдался в комнате, и пылающие глаза обратились ко мне.

У меня воздуху не хватало сказать вслух, чего я хочу. Я повалилась на кровать, и только его руки меня удержали. Я знала, чего я хочу, что нужно мне. Я желала этого, приказывала это, и этот приказ вбила в Реквиема. Слов у меня не оставалось, и бессловесной жаждой наполнила я его. Эта жажда запылала жаром по моему телу, сбросила меня с кровати, заставила судорожно дышать. Вдруг все тело раздуло потребностью, влага закапала между моих ног. Грудь ныла – так жаждала она прикосновения, и на эту жаждущую боль откликнулся, просыпаясь, ardeur, и я обрадовалась ему, приняла его. Дверь своего самоконтроля я высадила толчком, и плевать мне было, куда она упадет.

Первыми нашел мои губы рот Жан-Клода. Я знала его вкус даже с закрытыми глазами. Он отдался на волю ardeur'а, и я питалась энергией от его поцелуя, питалась в приливе, затопившем все мое тело, в щекочущем потоке энергии. Сотни раз кормила я ardeur, но никогда еще такого не было.

Он оторвался от поцелуя, глаза заполнил полночный огонь.

– Как ты?

Я пыталась подумать, но мешал бьющийся во всем теле пульс. Я накормила ardeur, но разбухшая жажда в теле не ушла. Попыталась нащупать энергию Натэниела – он еще был здесь, еще был жив. Далекая, как сон, дрожала искра Дамиана пламенем спички на ветру.