Уже одно это сказало мне, что надо паковать его и отправлять в Чикаго, но я не могла. Глядя на него, залитого кровью, зная, что он только что сделал с Ричардом и с двумя сопляками-оборотнями, зная все это, я все равно хотела рухнуть на него и по нему всем телом размазаться. Вот блин!

Успокоив дыхание, я навела пистолет ему в лицо, в середину. Глаза его выцвели обратно до синих, они казались почти неестественными в раме окровавленного лица. С трудом проглотив слюну, я расслабилась, встала неподвижно. Заговорила я тихо, но почему-то голос наполнил помещение, будто затихли все.

– Правила такие: ты не трогаешь слабых. Хулиганы мне не нужны. Если ты еще ввяжешься в такую драку, как сегодня, то когда знаешь, что проиграл – значит, проиграл. Последний удар нанести не пытаешься. Эти уличные драки у нас не приняты.

– Ты меня не застрелишь, – сказал он уверенно.

Я почувствовала, что улыбаюсь, и знала, что это та улыбка, от которой у меня самой мурашки по коже, когда я вижу ее в зеркале. Улыбка злобная, говорящая: «Я не просто тебя убью, я это с радостью сделаю».

У него в глазах появилась неуверенность. Отлично.

– Застрелю. Я тебя убью, если придется.

– Ты разве не хочешь меня коснуться? – спросил он несколько с придыханием.

– Хочу, – ответила я. – Хочу раздеться и валяться на тебе, как собака на пахучем. – Я слегка кивнула. – Я ощущаю тягу твоей силы, Хэвен.

– Если ты меня убьешь, ее не будет.

– Значит, не будет. Я свои правила не нарушаю, Хэвен, ни ради похоти, ни ради власти, ни ради любви. – Мне скоро надо будет либо его застрелить, либо опустить пистолет. Важный совет по безопасности: если собираешься произнести длинную угрожающую речь, выбери стойку поудобнее для стрельбы. Руки у меня еще не дрожали, но скоро могли начать. – Спроси моих мужчин. Я своих правил не нарушаю.

Он задумался. Подумал, не броситься ли на пол, чтобы добраться до меня.

– Не надо, Хэвен.

– Что не надо?

– На меня бросаться. Не проверяй. Я просто спущу курок.

– Зачем? Я тебе вреда не сделаю. Я только попытаюсь забрать пистолет.

– Застрелю, потому что сейчас у нас момент ясности. Ты либо будешь жить согласно моим правилам, либо погибнешь согласно им же.

– Не верю я тебе, – сказал он.

Я медленно выпустила воздух, а стойку для стрельбы с двух рук нетрудно поддерживать. Вдруг я собралась, оказалась готова. Я погружалась в потрескивающую белизну, в которой я убиваю. Не знаю, какие у меня при этом бывают глаза, но, какие бы они ни были, Хэвен их увидел. Лицо его переменилось, перестало быть таким самоуверенным. Он напрягся, мышцы его стянуло, и он лег тихо на пол, очень неподвижно, опасаясь нечаянного резкого движения. Хорошо.