– Тогда зачем было спрашивать?

Я обхватила себя руками:

– Потому что при всем при этом меня все равно тянет его потрогать.

Она пожала плечами – всем мускулистым торсом, так сказать:

– Тогда тебе хреново.

Прозвучал сдавленный голос Ричарда:

– Как ты можешь хотеть его оставить после всего этого?

Я опустилась рядом с ним на колени. Он схватил меня за руку так сильно и неожиданно, что я вздрогнула.

– Я не хочу его оставить.

Видно было, как он вдумывается в мои слова, превозмогая боль.

– Но? – спросил он.

– Но не всегда я делаю, что хочу.

Рука его судорожно сжалась, мне пришлось подавить вскрик боли.

– Перекинься, Ричард. Тогда все заживет.

Он покачал головой:

– Если я перекинусь, мне придется четыре часа так пробыть. В виде волка я на балет идти не могу.

– В таком состоянии тебе балет удовольствия не доставит.

Рука его на моей почти разжалась, но еще удержала на миг. Он смотрел мне в лицо, будто пытался его запомнить.

– Ты хочешь, чтобы меня там не было?

Я нахмурилась недоуменно: