– Или по-моему, или никак, – сказала я, выдавливая слова, потому что воздух из легких я выпустила, чтобы иметь возможность стрелять.

Он облизал губы и тихо сказал, стараясь ничем, кроме губ, не шевелить:

– По-твоему.

– Если я уберу пистолет, ты попытаешься на меня напасть?

– Нет.

– Почему? – спросила я, все еще глядя на него поверх ствола.

– Ты меня убьешь.

– Ты в этом уверен?

Что-то мелькнуло в его глазах – боль, страх, что-то близкое ко всему этому.

– Я знаю это выражение у тебя на лице. Знаю, потому что у меня бывает такое же. Ты меня убьешь, а я тебя убивать не хочу. Мне не выиграть, поэтому я не играю.

Я еще миг продолжала на него смотреть, думая, не спустить ли курок. Во-первых, потому что я была к этому готова. Во-вторых, потому что я не сомневалась: с ним беды не оберешься. Но все-таки я опустила пистолет и попятилась, пока не оказалась от него достаточно далеко. И спиной к нему не поворачивалась. Руку я ему не протянула, и никто не протянул.

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать восьмая

Я опустилась на колено возле Ричарда. Пистолет уже не смотрел на Хэвена, но в кобуру я его еще не убрала. Мы были недостаточно для этого далеко от сраженного льва-оборотня. Сказать, что я ему не доверяла, значило бы сильно преуменьшить. Самое страшное в том, что я, даже зная, что он мерзкий тип, что пытался изувечить Ричарда только из злобы, зная это все, я все равно еще хотела его трогать. Хотела подойти слизывать кровь с его ран. Но этот образ у меня в голове, как я слизываю с него кровь, был не мой – не моей человеческой сути. Он принадлежал огромной золотистой львице, лижущей его раны. Я замотала головой, прогоняя образ.

И посмотрела на Ричарда. Он держался за ногу, ладони возле колена, но не касался его, будто это было очень больно. Плохо. Я снова посмотрела на Хэвена – не хотелось, чтобы он встал, пока я этого не вижу. Если я его застрелю, то лучше не потому, что он застал меня врасплох и сработал отточенный годами автоматизм. Нет, если так, пусть это будет намеренно.

– Что с коленом? – спросила я.

– Не выбито, но болит.

– Клодия! – позвала я.

Она подошла к нам:

– Нужен врач. – Я вспомнила руку Тревиса. – Может быть, не только ему.