– С чего ты взял? Конечно, хочу, чтобы был.

Он чуть не улыбнулся, но вместо того скривился от боли.

– Тебе приходится жонглировать целой охапкой мужчин. Одним меньше – может быть, легче будет.

Я притянула его руку к своей груди, коснулась его лица.

– Ты не ограничился предположением, что мне нужна помощь против Хэвена. Ты сперва меня спросил и подождал ответа. Я знаю, тебе хотелось просто подойти и убрать его от нас. Спасибо, что спросил и подождал.

Он скривился, попытавшись улыбнуться.

– Рад, что ты довольна, но это ожидание стоило Тревису сломанной руки. Джозефу не понравится одалживать нам своих львов, если мы будем возвращать их поломанными.

Я не могла сдержать улыбку.

– Верно замечено, но львица во мне ищет сильного. – Я посмотрела на стену, потому что ощутила, как задвигался во мне этот зверь, будто маршируя вдоль решеток моего тела. Я поднесла к лицу руку Ричарда, понюхала ее, и это не помогло. Да, это был Ричард, но он касался Хэвена, и на руке остался запах льва вместе с запахом волка. Внутри меня стала раздуваться покалывающая теплота.

Выпустив руку Ричарда, я встала.

– В чем дело? – спросила Клодия.

– Ее зверь пытается восстать, – сказал Ричард с пола.

Я кивнула, шагнула прочь от Ричарда, еще и еще. Я хотела быть подальше от Хэвена. Это ощущалось не так, как связь с Натэниелом. Это с первого взгляда влечение к Хэвену было как… я повернулась, посмотрела туда, где стоял Мика – ближе, чем я думала. Он не хотел мешать нам с Ричардом. Я почувствовала, как открываются шире мои глаза, потянулась к Мике, и волк со львом успокоились. Но зашевелился леопард, и от этого движения меня чуть пополам не согнуло. Мика меня подхватил, помог выпрямиться, но леопарду это слишком понравилось, и мне пришлось Мику оттолкнуть. Я споткнулась, и рядом оказался Жан-Клод, чтобы меня удержать. Я вцепилась в него, зарылась лицом ему в грудь, втянула в себя запах чистого шелка – и его запах. В буквальном смысле разодрала на нем рубашку, прижалась лицом к голой коже, и стала впивать чистейший, сладкий его аромат, будто он был воздухом, а я задыхалась. Запах показывал, насколько дорогой у него одеколон, но с этим одеколоном смешивался запах кожи, а он-то и был мне нужен. Нужен, чтобы прочистить мозги, снова усыпить зверей.

Я потерлась лицом о гладкий крестообразный шрам. Жан-Клод не видел в этом шраме дефекта, и я тоже. Лишняя игрушка на тот случай, когда я целовала его грудь.

Он крепко обнял меня и шепнул:

– Я чувствую, как разгорается твой страх, ma petite. Что случилось?

Я ответила, не отрывая лица от его груди: