– Стараюсь не сделать Хэвена зверем моего зова.

Жан-Клод погладил меня по волосам, пытаясь успокоить, как ребенка, очнувшегося от дурного сна, но этот сон не кончится, когда я проснусь. Не будет все в порядке.

– Тебя тянет к Хэвену, ma petite, а его к тебе. Ты разорвала его связь с Огюстином.

Я кивнула, упираясь лбом ему в грудь.

– Да, но он не подвластный зверь Огюстина, приходящий на зов. Он просто из числа его львов.

Я почувствовала, как Жан-Клод оглянулся назад.

– Верно. – Голос Огги. Он встал и подошел к нам. – Он связан со мной, но не подвластный мой зверь.

Я снова кивнула, зарывшись лицом в Жан-Клода. Видеть голую грудь Огги мне не хотелось. Не хотелось отвлекаться на еще одну метафизическую проблему: одной хватало.

– Что я делала с леопардами до того, как получила подвластного зверя, Жан-Клод?

– Не понимаю, ma petite, о чем…

И он застыл неподвижно. Он все еще держал меня в руках. Я все еще цеплялась за него, вдыхала аромат его кожи, но сердце его перестало биться, дыхание остановилось. Это было то затишье, которым владеют по-настоящему старые вампиры, но сейчас, когда он это сделал, я прижималась к нему. Никогда раньше, когда он застывал, я не была к нему так близко. Я даже не осознавала, что у него бьется сердце, пока оно не остановилось. Теперь я посмотрела на него, взглянула в это красивое безупречное лицо, и увидела нереальную маску – он смотрел не на меня, а мне за спину.

Я обернулась и проследила его взгляд – там стоял Мика и глядел на нас. Выражения его лица было мне достаточно: та же ужасная мысль поразила и его, и меня.

Я облизала губы и спросила шепотом:

– У львов есть имя для их царицы?

Он ответил вслух:

– Я это ощутил, когда ты увидела, как он идет по коридору. Он не будет зверем твоего зова. Он будет Рексом для твоей Регины.

Глава тридцать девятая

Глава тридцать девятая

Ричарда уложили в комнате Джейсона. Доктор Лилиан накачала его обезболивающими, чтобы спал и выздоравливал. Мне пришлось обещать поставить у двери охранников, которым я доверяю, чтобы никто из наших «гостей» не навестил его, пока он спит под лекарствами, беспомощный. Такая просьба показалась мне разумной. Даже такой практичной, что у меня появилась надежда: вдруг он начал все-таки понимать, что жизнь – не слет бойскаутов.

Лилиан сказала, что если бы Ричард был человеком, то ехал бы сейчас на «скорой» в больницу, а потом пару недель на костылях ходил. Но он – не человек, и два часа сна очень многое исправят. Почему не попытаться лечить его метафизикой? Потому что Ричард ни за что бы не позволил мне лечить его магией. Раз он так решил, не мне возражать. Он столько за последний час совершил правильных поступков, что я дала ему слабину. Мили слабины.