– Это значит, что если ты будешь с нами жесток, мы ответим тем же. Будешь мил – и мы будем милы.

– Определи, что значит «мил», – вмешалась я.

– Когда ты увидела страдание у него на лице, у тебя не защемило сердце, ma petite?

Я хотела соврать, но…

– Да.

На лице Огги мелькнула циничная гримаса, будто он не знал, какое выражение лица будет полезно или какое можно себе позволить принять.

– Ну и что? Из-за его манипуляций я не хочу смотреть, как он страдает, да? Ну и что?

– Огюстин мог бы к нам приезжать. Его коллеги-мафиози могут думать, что он пытается нас уговорить на участие в криминальных действиях, или укрепляет наш союз – мастер с мастером. Как бы то ни было, он может периодически навещать нас, не вызывая подозрений. Поскольку он – мафиозный деятель, это объяснит, почему его визиты следует скрывать от недреманного ока прессы.

Огги слушал его, как слушала бы мышка слова кота: «Я тебя сегодня есть не буду». Надеясь – и боясь надеться.

– Что ты предлагаешь мне, Жан-Клод?

– Во-первых, ты не пытаешься осложнить жизнь ma petite. Не пытаешься вызвать ее ardeur или мой вопреки нашей воле. Не злоупотребляешь моим гостеприимством, используя свою силу против моих людей.

– Я принес за это свои извинения.

– Ты эти извинения обратил в шутку, – сказал Жан-Клод. – Мне нужно знать, искренен ли ты.

Огги кивнул:

– Я прошу прощения, но… – Он отвернулся, стиснул пальцы в кулаки. – Ты не понимаешь, каково это – быть приемником ardeur'а. Ты получил ardeur чуть ли не с первой минуты. Он проснулся в тебе вместе с жаждой крови. Ты никогда не был его жертвой.

– Не так, – сказал Жан-Клод и вдруг сел, резко и почти по-деловому. – Ma petite может питать ardeur на мне, как и я от нее. Мы можем быть жертвами ardeur'а друг друга.

– Прости, это я знаю. Я знаю, что ты был порабощен Белль Морт не меньше всех прочих. Но все равно, ты умеешь питать ardeur и получать от этого кайф. А мне это доступно, только если я нахожу партнера, который несет его в себе. Я надеялся, что кто-то из вас или вы оба полюбите меня, по-настоящему, захотите меня. Я надеялся выменять ardeur за любовь, а теперь смотрю на вас обоих… – он снова отвернулся, будто не мог ни на кого из нас смотреть. – И я вам безразличен. Ты, Жан-Клод, ты видел, как смотрела на меня Белль. Она, – он показал на меня, – она смотрит так, будто меня ненавидит. Так холодно, так злобно. Я этого не понимаю. Подействовала моя сила на нее – или только на меня? Я чувствую притяжение ее тела, но она ничего ко мне будто и не чувствует, кроме злости.

– Ma petite не любит быть влюбленной. Это ее всегда злит, особенно вначале.