– Мои воспоминания – они мои. – Тут он понял, что сказал, и добавил с горьким смешком: – Пока что, по крайней мере, пока она не прикажет иного.

«Она» – это была не я.

Жан-Клод лег на диван, раскинув волосы по подлокотнику, руку небрежно забросив за голову, другую положив на живот. Босая нога спустилась на ковер, другую он согнул, прислонив колено к белой спинке дивана. Призывный был вид, и он это знал. Но главным шоу здесь был взгляд, которым смотрел на него Огги. С настоящей мукой в глазах, так что мне больно было это видеть.

– Ты дал мне еще раз ощутить вкус рая, а теперь я снова в чистилище. Ты и она, – он показал на меня, – можете по своему капризу дать мне рай, и по своему желанию бросить в ад. – Он закрыл глаза, лицо его исказилось болью. – Я тебя помню добрее, Жан-Клод. Я помню, что ты был моим другом.

– Друзья не используют друг против друга свою силу. Ты же намеренно пробудил ardeur в ma petite. Ты хотел получить ее. Тот факт, что мы оба получили тебя, это была прихоть силы. Ты помнишь меня добрее и не столь сильного. Ты недооценил меня, и ты ошибся в ma petite.

Огги открыл глаза, посмотрел на Жан-Клода.

– Не понял, что ты хочешь этим сказать.

– Спроси нашего Натэниела, как он завоевал ее сердце.

– Я вижу его тело и знаю, как он это сделал.

– Ты ничего не видишь и ничего не знаешь, – сказал Жан-Клод. – Mon minet, скажи ему, как ты завоевал ее сердце.

– Ты назвал его «моя киска» – и говоришь, что я в нем ошибся?

Натэниел чуть сильнее прильнул к руке, которую я положила ему на голую спину.

– Я ее не заманил как шлюха, – сказал он.

– Но пытался, – уверенно возразил Огюстин.

Натэниел кивнул:

– Я хотел, чтобы она захотела меня. Другого способа я не знал.

– И у тебя получилось.

Натэниел оглянулся на меня с улыбкой, потом повернулся обратно к Огюстину:

– Нет, не получилось.

Огги показал на нас на всех: