Ну что ж… Нового ведь нет ничего. Значит, именно так копали этот холм на берегу… Интересно, зачем копали, что извлекали наверх. Интересно знать, в какие годы. А узнать во всем этом что-то принципиально новое… Все знают, что на костях Сибирь стоит. Все знают, что на костях бесчисленных зеков стоят Норильск и Игарка. Все знают. И в России знают, и не только. В том числе иностранные гости, скупающие русский лес и никель.

Мысли у Антона прыгали, метались и были очень, очень разные. От того, что интересно было бы узнать, а где были старшие люди их «фирмы» — Красножопов, папа Крагова, которым он прожужжал все уши? Где они были в годы, когда образовывались по всей Сибири завалы из человеческих костей? Была мысль, что неплохо бы пригласить священника, захоронить всех этих по-людски. Была о том, что, наверное, о месте смерти многих, вытаявших здесь костьми, не знает никто и нигде. Вспомнилась соседская бабулька: «Я им говорю, не надо мне вашей справки, для меня Иван как был, так и остался реабилитированный. Вы мне скажите, в какую сторону кланяться, мужа покойного поминать. А они мне: не можем, говорят, сказать, архивы, мол, все уничтожены».

А была мысль, и очень простая, что пора бы пойти снова посмотреть, нет ли на озере людей. И если нет, то пора выбрать, в какую сторону идти.

И тут он снова услышал звуки приближающегося вертолета.

ГЛАВА 20 На востоке и на западе от озера

ГЛАВА 20

На востоке и на западе от озера

31 мая — 1 июня 1998 года

Тоекуда изо всех сил старался стоически переносить дикость эбису, в том числе их неспособность помнить о данных обязательствах и хоть немножечко учитывать ход времени.

Только поздним вечером тридцатого наконец-то прилетели вертолеты. Тоекуде дали до полусотни объяснений, почему появились так поздно и почему никак нельзя было иначе. Все объяснения были совершенно неубедительны и дико противоречили друг другу. Тоекуда махнул рукой. Труднее было принять попытки обманывать его, пользуясь тем, что он иностранец и может не знать местных условий. Ловя усмешечку превосходства и зная, что эбису нагло врет, Тоекуда не мог не задумываться: неужели это потому, что он японец?! Может быть, будь он американцем или немцем, с ним вели бы себя приличнее?! Или жители этой страны окончательно стали подобны белым медведям, прикормленным на свалках и помойках?!

Тоекуда помнил трогательные, веселые на первый взгляд, по существу — жуткие фотографии: цари Арктики, громадные хищные звери весом в полтонны, превращались в приблудных попрошаек, разучаются охотиться, становятся зависимы от того, сколько бифштексов не доедят туристы.