— Антибиотик и снотворное. А теперь, — повернулся он к Антону, — не могри ри вы, с насим увазением, показара, откуда приходира?

Антон обалдело молчал, Мише пришлось перевести.

— Да мы… да нас…

— Здесь никогда не садился вертолет, не проезжал вездеход, а самолет здесь не сядет. Так откуда вы пришли с товарищем?

Антон заковырял в носу.

— Антон, мы можем сделать просто, будем летать кругами, все сильнее расширяя круги от этого места. Но тогда может стать хуже Василию. Решайте.

Антон безнадежно махнул рукой, окончательно нарушив священные основы спецназа.

— Только, ну, как бы это… В общем, никому не надо сообщать, рассказывать, что кто сказал. И про задание я ничего рассказывать не буду…

И снова шел вертолет, рассекали воздух сверкающие лопасти винта. А в нескольких километрах к югу мудрый старый Алексеевич услышал двигатель и громко крикнул послушному, неузнаваемому Грише:

— А ну прячь все это дело!

И знающий, о чем идет речь, Гриша моментально кинулся ховать на «нужные» места крупу, спиртное и оружие. Так что вышедшие из вертолета застали только то, что им положено: костерок, и над ним — тушка зайца (поймали силками, конечно), чайник, небритый измученный Алексеич, озабоченный, как дальше жить, Гриша.

— Здравствуйте, у вас хлебушка нет? — такими словами встретил Алексеич вышедших из вертолета.

— Хлебушек есть… Есть и мясо. Ну что, можем вас отсюда снять, увезти в город. Собирайтесь! — вновь выступил в роли переводчика Миша.

— Нет, уходить нам никак нельзя…

— Почему нельзя?

— Нам надо технику стеречь. Начальство про нас в курсе дела, когда надо будет, тогда и снимет.

— А если у вас еды нет? Тогда как?

— Задание выполняют любой ценой… В том числе и ценой жизни. У вас что, в Японии не так?

— Было так, теперь все совсем не так.

— Какая странная страна.