— Оружие у нас или свое, или куплено официально. И документы на него есть. А насчет тех, кто на нас напал, тот пускай и отвечает сам.

— Резонно. А как насчет тех, кто здесь воевал с этими, с людьми Чижикова?

— Вы имеете в виду Агентство космических дел? Простите, вот еще один договор. — И Тоекуда действительно извлек из кейса и передал Бортко бланк договора. — То, как они решают вопросы приобретения и ношения оружия и прочие, согласитесь, не мои проблемы. Но я прошу вас поговорить с руководителем агентства.

— А вам, — очень официально обратился Тоекуда к Михалычу, — вам надлежит немедленно приступить к раскопкам и подготовке мамонта к транспортировке.

— Слушаюсь, — так же сухо ответил Михалыч.

— То есть вы предлагаете своих наемников из этого агентства так сказать, в качестве вершителей правосудия? Я правильно вас понимаю? — проявил Бортко редкое умение говорить о том, о чем совсем не хочет собеседник.

— Не в качестве вершителей, — мягко поправил Тоекуда, — а в качестве помощников правосудия. В конце концов, эти люди могут дать показания о том, что видели и слышали…

— И что делали, как я понимаю? — проявлял Бортко все те же качества.

— Несомненно, и что делали, — кротко согласился Тоекуда.

— А рассказанное вашими людьми, — веско закончил Бортко, — мы сравним с тем, что нам расскажут, например, эти два молодых человека. Судя по всему, они как раз идут, чтобы давать показания.

Действительно, Саня Ермолов и Саня Харев шли давать показания, сопровождаемые почти двухметровым мальчиком. А Витька Ленькин загребал сапогами землю и вид имел такой, словно не он шел, а его вели или даже, может быть, тащили.

— Господин майор! Прошу вас арестовать этого сомнительного человека и этого иностранца!

Ведмедю явно стало интересно:

— А на каком основании?

— Как присвоивших труп мамонта и… — тут Ермолов изрядно потужился, даже немного покряхтел от интеллектуального усилия, — как стремящихся нанести ущерб государственным интересам Российской Федерации.

Михалыч раскрыл было рот… Бортко сделал неуловимо быстрый жест, и Михалыч, как ни странно, заткнулся.

Бортко повернулся к Ермолову, и его лик выразил такое сочувствие, такое проникновенное желание помочь, что у людей поумнее одно это вызвало бы желание немедленно убежать подальше.

— Ага, ага, присвоение, да?! Так это, значит, ваш мамонт, я правильно понял?

— Да, его нашла наша экспедиция. Мы имеем на него право!

— Ага. Вы разводили мамонтов?