— Тогда вопросы надо задавать господину Акулову! Он заместитель по всем вопросам!

— Но его, как я заметил, здесь нет? А где он, господин Акулов? Вы не могли бы подсказать?

— Акулов пропал во время преследования Миши, — оживился Харев, мгновенно забыв обещание — ни слова не сказать вне общества адвоката. — Этот человек убил нашего товарища, и этому есть множество свидетелей! Акулов побежал за ним и пропал! Наверное, Миша его тоже убил!

— А кто этот Миша, простите?

— Я же вам… — влез было Павел в беседу, но Бортко пресек его буквально одним жестом.

— Павел, лучше б ты сейчас сходил… Ага. Он и сам сюда идет, что характерно. Простите, вы и есть Миша Будкин? Оч-чень, оч-чень интересно! Скажите, а зачем вы убили Вовку Акулова, а? Убивать нехорошо.

Миша издал неопределенный звук и начал на глазах синеть. Бортко наблюдал с любопытством.

— Я вовсе…

— Ну, ну… Так где Акулов, говорите?

Бортко поощрил его жестом, и Миша, к удивлению собравшихся, вдруг очень густо покраснел.

— Акулов работает. То есть живет. В общем, он стал женой… ну то есть пидором…

Ермолов двинулся на него с оскаленным лицом, вытянув руку со скрюченными пальцами. Наткнулся на взгляд Бортко и остановился, переводя дыхание.

— Так-так, Миша, можно подробнее?

— Нас захватили зверолюди. Такие дикие, мохнатые. Вот их ребята все видели — и Костя, и Фома, и Гарик, и Вадим. И товарищ полковник с товарищем старшим лейтенантом. Ну вот, один самец — такой большой, мохнатый. Он и того…

— В смысле, вступил с Акуловым…

— И еще как вступил…

— И Акулов там до сих пор?

— А тот его не отпускает.

Покой нарушили совсем уж непристойные звуки, невозможные для хода следствия, — Михалыч дико, заливисто ржал, топая ногами о землю, приплясывая и ухая. Глядя на него, улыбнулся даже Тоекуда.

— Так, значит, для подтверждения ваших слов мне надо снять показания у алкоголика на второй стадии и у пассивного педераста из племени человекообезьян? — уточнил Бортко у Харева. — Ну спасибо вам, спасибо…