– Не знаю. Может, они. А может, полиция.

Ситуация очевидно оказывалась более запутанной, чем Ури предполагал. Как только он осознал это, на него внезапно снизошло странное холодное спокойствие – он почувствовал себя начальником штаба ответственной операции, готового к четким вопросам и жестким решениям. Первым делом, нужно было выяснить, о чем идет речь. Отложив на время вопрос о том, кто такие «они», он спросил:

– Почему Карла должна искать полиция?

– Ты же все знаешь, зачем же спрашивать?

Спорить было бесполезно – он просто притянул ее к себе, ясно сознавая, что его телу она доверяет больше, чем ему самому:

– Инге, послушай, давай договоримся о главном: я твой друг – и ты мне веришь. Договорились?

Она постояла несколько мгновений в его объятиях, напряженная и чуждая, готовая отстраниться, но не отстраняясь. Тогда он прижал ее к себе покрепче – так, чтобы она уже не могла отстраниться, если бы даже захотела, и ощутил, как между их телами засверкали, заструились знакомые электрические искры, восстанавливая их нарушенную было любовную связь. Он заглянул ей в глаза и повторил настойчиво:

– Ты мне веришь или нет?

– Верю, – после долгого молчания неуверенно сказала она.

– Тогда запомни: я ни о чем понятия не имею. Я просто подслушал, как Руперт сказал тебе по телефону про фонтан Тренто.

– Ты что, подслушивал мой разговор с Рупертом?

– Я ведь уже сознался.

– Просто подслушал – и все? – в ее неожиданном смехе опять зазвучали колокольчики. – И никто не посылал тебя сюда, чтобы прижиться тут и разузнать про Карла?

– Что значит – разузнать? Ты ведь не хочешь сказать, что вы с отцом его и вправду прикончили?

– Если бы мы его прикончили, это было бы не так страшно, как то, что я прятала его тут больше года.

– От кого?

– От всех – и от них, и от полиции.

Ури опять отложил вопрос о том, кто такие «они», и спросил о главном:

– Почему его нужно было прятать?

Неуловимым гибким движением Инге выскользнула из кольца его рук, быстро наклонилась, вынула из нижнего ящика углового комода плоскую резную шкатулку и нажала кнопку секретного замка. Крышка распахнулась с легким щелчком, открыв устланное потемневшим алым бархатом нутро шкатулки, – на дне ее лежала тоненькая пачка желтых полицейских плакатов с портретами террористов. «Они тут просто помешались на коллекционировании этих желтых листков!» – успел восхититься Ури, пока Инге вынимала листки из шкатулки и выкладывала их веером на верхней доске комода в желтоватом круге, очерченном керосиновым фонарем, как набор карт при игре в покер. Постепенно все лица исчезли в складках веера – все, кроме надменного лица Гюнтера фон Корфа, многократно повторенного на открытой взгляду части каждого листка.