– Это – Карл, – обреченно сказала Инге.

«А ведь я это знал! – пронеслось в голове Ури. – Знал, но не хотел сознаваться себе, что знаю. Знал с той минуты, как нашел портрет этого вагнеровского Зигфрида у Инге в столе и услышал вкрадчивые угрозы Руперта Вендеманна!»

Это – Карл, – бессмысленно повторил он вслед за Инге, тщетно подыскивая слова, чтобы... чтобы что? Возмутиться? Удивиться? Отречься? Или просто чтобы выиграть время?

Он мысленно пробежал по закромам своей памяти, пытаясь восстановить обрывки разбросанных там сведений о деятельности террористической группы Гюнтера фон Корфа: тренировочные лагеря в Ливане, похищенный самолет, пара взорванных железнодорожных мостов, три кровопролитных взрыва в общественном транспорте, несколько зверски убитых индустриальных китов и с полдюжины подстреленной по пути мелкой шушеры вроде прохожих и полицейских. Хоть было это довольно давно, лет пять-шесть назад, Ури хорошо помнил и суд, и приговор, потому что из-за тесных связей группы с палестинцами о ней подробно писали израильские газеты. Почему же красавца Гюнтера опять разыскивает полиция, если он уже шесть лет сидит в тюрьме?

– Он что, убежал из тюрьмы? – Ури сам удивился тупости своего вопроса: ясно, что убежал, раз его разыскивает полиция, и поспешно добавил:

– Давно?

Инге даже не стала отвечать, а просто одним движением сгребла все желтые листки, выбрала из них два и показала Ури даты – этот год и прошлый. Потом скомкала листки и швырнула их в камин на умирающие угли. Листки быстро съежились, затрепетали под натиском скрытого под пеплом жара, мгновенно вспыхнули все разом и тут же погасли, превратившись на глазах в жалкую кучку черных хлопьев. Не отводя взгляд от сгинувших в огне портретов, Ури уточнил:

– Ты хочешь сказать, что Гюнтер фон Корф больше года выгребал дерьмо здесь, в замке, пока его тщетно разыскивала полиция всего мира?

Инге молча кивнула.

– И все это время ты знала, кто он такой?

– Конечно, знала.

– Почему же ты... – начал он и запнулся, но она продолжила за него:

– ...не выдала его полиции?

– Ну, например, так?

– Я много лет его любила. И он пришел ко мне голодный, усталый, затравленный, больной. Он пришел ко мне, понимаешь? Ко мне! Как же я могла его выдать?

– А как ты могла его любить?

Инге молча подошла к камину и положила руки на решетку, словно пытаясь согреться и унять дрожь. Только сейчас Ури заметил, что в подвале холодно и сыро, а она так и не переоделась после теплого дня. На ней были те же короткие бежевые шорты и низкие резиновые сапожки, в которых она весь день бродила по ковру опавших листьев, снимая с крюков герани и упаковывая их для зимней спячки. Трудно было поверить, что с тех пор прошло всего несколько часов!