— Мистер Линкольн, я полагаю, — сказал он.

— Мистер Дэвис, — сказал Эйб.

— Был бы признателен, — сказал Дэвис. — Если ваши компаньоны бросят свое железо. Я бы не хотел, чтобы один из моих не выдержал и понаделал в вас дыр.

Эйб повернулся и кивнул Спиду с Лэмоном. Оба бросили оружие.

— У амбала остался пистолет, — сказал один из вампиров за спиной Дэвиса. — Он хочет выстрелить из него прямо сейчас.

— Хорошо, если он попытается это сделать, — сказал Дэвис. — Убей его. — Дэвис повернулся к Эйбу. — Ваш топор тоже, если позволите.

— С вашего позволения, мистер Дэвис, — сказал Эйб. — Я не думаю, что проживу еще несколько минут, и хотел бы умереть с топором, который мне подарил отец, когда я был мальчиком. Любой из ваших легко пристрелит меня, стоит мне замахнуться.

Дэвис улыбнулся.

— Вы мне нравитесь, мистер Линкольн. В самом деле. Родом из Кентукки, как я. Сделал себя сам. Самый блестящий оратор из живых — и посвященный, мой Бог! Пришел сюда убить человека! Оставил в Спрингфилде семью без защиты… нет, нет такого человека, который посмел бы плохо сказать о вас и ваших убеждениях. Я мог бы петь хвалу до утра — но кое-кто из моих спутников плохо переносит солнце, и… хорошо, признаю, мы не сможем так долго сдерживаться.

— Ответьте мне, — сказал Дэвис. — Как вы, при столь блестящих качествах и недюжем уме, как могли оказаться на неправильной стороне в этой войне?

— Я? — спросил Эйб. — Должно быть, я ослышался, сэр — из нас двоих лишь один предал человечество.

— Мистер Линкольн, вампиры превосходят людей, так же, как люди превосходят негров. Это естественное положение вещей. По крайней мере, в этом вы согласны?

— Я согласен, что некоторые вампиры действительно превосходят некоторых людей.

— И ошибусь ли я, признав необходимость их правления? Ошибусь ли, избрав в грядущей войне сильнейшую сторону? Сэр, мне и самому не очень приятно видеть белых людей в клетках. Но, если это случится — если вампиры станут повелевать — давайте работать с ними, у нас остается много времени. Мы можем регулировать процесс — ограничимся неграми, а также теми из нашей расы, кто недостоин звания белого человека.

— О, — сказал Эйб. — А когда у негров закончится кровь; когда закончатся «недостойные» у нашей расы — скажите, мистер Дэвис… что тогда станут есть ваши «повелители»?

Дэвис не ответил.

— Америка, — продолжал Эйб. — Возведена на крови тех, кто боролся с тиранами. Вы и ваши союзники… вы не находите себя в руках тиранов?

— Америка там, мистер Линкольн, — засмеялся Дэвис, указав на север. — А вы — в Миссисипи. — Он сделал несколько шагов вперед и оказался в пределах досягаемости топора Эйба. — И давайте говорить просто, сэр. Мы оба слуги вампиров. Но, когда эта война закончится, я удалюсь на покой и еще долго проживу в тиши и роскоши, а вы будете мертвы. Прямо сейчас.