Растирая запястья, подошла к ложу, положила дрожащую руку на плечо мужа.

— Я могу убить ее, Теренций, сейчас. Но это и твой сын тоже. Делай с ней то, что решишь сам.

— Она отравила моего мальчика… Убила.

— Нет. Он жив.

Старый грек поднял большую голову, и она затряслась, а глаза уставились на распухшее лицо Хаидэ.

— Жив?

— Я найду его и спасу.

Она погладила вздрагивающее плечо и отступила, поворачиваясь. Прошла через многоцветье фресок, неровно ступая по мягким коврам. Люди молча расступались, пропуская избитую женщину с космами светлых волос и распухшей скулой, с кровоподтеком вокруг заплывшего глаза.

— Хаи…

Обернулась в дверях на знакомый голос.

— Хаи. Не ходи босиком по траве. Вдруг там змеи.

Улыбаясь, кивнула плачущему мужу.

— Пусть боги хранят тебя, отец Торзы, внука Торзы непобедимого.

Вышла и, заплакав сама, спустилась по лестнице, торопясь как могла, от тяжелых запахов еды, вина и пота, от темного зноя, в котором слышался мужской храп, тихое ржание с конюшни и попискивание сонных птиц, что просыпались до рассвета, чтоб снова сунуть головы под крыло. От тяжелой воды, плененной вычурными стенками бассейна, и решеток, сваленных в углу перистиля. Припадая на ушибленную ногу, шла через коридоры, под деревьями, к распахнутым воротам, за которыми уходящая луна слабо светила на высокие ограды, черепичные крыши и плоские камни мостовой. Торопилась уйти в степь, туда, где бесконечно лежали травы, ждали ее, чтоб выдуть из головы отраву человеческих козней, сплетен, тухлых открытий, и сказать, как плохо им без своей степной княжны. Так же, как плохо ей без огромной и чистой степи, всегда полной свежего ветра.

Стражники, возбужденно переговариваясь, распахнули ворота, отошли в стороны, пропуская ее. Замолчали. И она тоже застыла, перед неподвижными черными всадниками, что заполнили улицу от стены до стены.

Первый, ловко спрыгнув с коня, поклонился, изгибая туго схваченный граненым поясом тонкий стан. И скинул на спину шапку, блеснувшую железными бляшками.

— Силин?

Девушка не выдержала, рассмеялась, встряхивая тугими косами. Повела рукавицами по груди, укрытой походным доспехом. Поправила на поясе короткий меч.

К ней подъехала на белой тонкой лошади другая всадница, ведя в поводу огромного черного жеребца.