Он вдруг резко наклонился к Михе и, глядя ему прямо в глаза, быстро проговорил:

– Ты ведь что-то принес сюда? Да?! И я пока не могу этого понять. Это не вещь. Ум-и? Намерение?

Миха на это лишь повторил свой жест, дотрагиваясь пальцами до рта.

– Ладно-ладно, – пожал плечами Лже-Дмирий. – Сейчас я открою дверцы и помогу тебе выйти. Ну, что, полегче? Скоро совсем свыкнешься.

Теперь Миха смог различить, что все пространство вокруг пронизано тончайшими светящимися нитями, заканчивающимися чуть более густыми каплями, похожими на капсулы. И все нити тянутся туда, к удаляющейся сфере.

– Так сказать, много незавершенных дел, мечтаний, надежд, – проговорил Лже-Дмитрий, и глаза его вдруг дико блеснули, потом он быстро добавил, не без оттенка брезгливой неприязни. – Да, ты прав, где-то там твой сбежавший друг.

Все светящиеся нити копировали рисунок пересохших каналов, похожих на ирригационные, которыми была изрезана бесконечная пустыня. Лже-Дмитрий проследил за Михиным взглядом:

– Пути крови, – непонятно сказал он. – Видишь ли, мой молодой друг, воды жизни на всех не хватает, да… этой водицы… Эх, если б ты перестал упрямиться.

Светящиеся нити вдруг мгновенно потемнели, превращаясь в клубящиеся дымные линии. Их были мириады, и кошмарных непереносимых стенаний, криков боли, вздохов тоски и разочарований, и страданий, страданий, страданий были тоже мириады, еще чуть-чуть, и все это могло бы раздавить.

– Т-с-с, озабоченно промолвил Лже-Дмитрий. – Мы здесь не для этого.

Он вышел из автомобиля и открыл Михину дверцу. Нитей стало значительно меньше, и они снова посветлели.

– Я ведь уже упоминал, – усмехнулся Лже-Дмитрий, протягивая Михе руку, – что нелепую выдумку о незримых автобанах мог сотворить только ребенок. Видишь, сколько их здесь, следов древних путей? Но нас не интересует приграничье. Нам надо туда, – он неопределенно махнул рукой. – В глубь.

Миха бросил на него быстрый взгляд.

– Нет-нет, – отмахнулся тот. – Вовсе не в Кинотеатр для сумасшедших. Там людям не могут предоставить второго шанса. Нам дальше. Нам нужен дом… В том-то и несравненная прелесть… Страны чудес, что дом до сих пор там. Эх… если б ты только перестал упрямиться! Ни к чему все это – суета сует. Бесполезно. – Он ухватился за Михину руку и с прежним нажимом спросил. – Ну? Что ты сюда пронес?! Чего я не могу понять?

И опять Миха-Лимонад слабо покачал головой.

– Ладно, – смягчаясь, сказал Лже-Дмитрий. – Выходим.

Он помог Михе покинуть Бумер и внезапно похвалил:

– А ты крепкий. Но упрямый. Не хочешь разговаривать – не надо! Только… Пойми, как только мы найдем его. – Он склонил голову на бок и вдруг быстро заговорил: – Ты ведь даже не знаешь, во что он мог здесь превратиться. Твоя собственная пустыня и то тебя ужаснула. Только представь, каким чудовищем может быть пустыня другого. Как только ты найдешь его, все мосты – он сделал короткую паузу, – что называется, будут сожжены. И ты никогда не сможешь отыскать дорогу назад. Застрянешь. Понимаешь?! Никогда. А люди подумают: заболел, бедняга, свихнулся. Иль… хм… погиб. Смотри, – он ткнул указательным пальцем в далекую сферу синевы, – как пленительно и маняще ее сияние. Смотри! – голос зазвучал вкрадчиво. – Я… я мог бы открыть тебе мосты… в обоих направлениях. Понимаешь? Не только сияющая сфера, но и Страна чудес была бы для тебя открыта.