«И это все, на что ты способен, Крысолов из сказки?» – подумал Лже-Димтрий.

Миха-Лимонад уже видел эту пустыню. В… тот раз. Но не только. Он вдруг понял, что это место из его снов. Когда он просыпался и шептал: «А, значит здесь рождается вся эта вода за окнами». Только теперь оно изменилось, выглядело больным, умирающим. Высохшим. И на все это накладывался другой сон, про сферу небесного синего цвета. Но она висела где-то далеко и продолжала удаляться.

– Что, не ожидал? – после паузы осведомился Лже-Дмитрий.

Миха почувствовал глухую раздирающую печаль, которая вот-вот станет непереносимым ужасом от лицезрения этой умершей пустыни. Ведь когда-то здесь все было другим…

– Это лишь отражение того, что внутри тебя, – тихо подсказал Лже-Дмитрий. – Мир без иллюзий. Так сказать, пустыня реального.

Миха хотел было сглотнуть. «Каплю влаги! – закричал внутри него перепуганный мальчик. – Пожалуйста, бежим отсюда! Я не выдержу этой безнадежной тоски. Я высохну от жажды так же, как этот мир вокруг». Но у него действительно не осталось этой крохотной капли влаги, этой живительной капельки лимонада, которая стала составной частью его имени. И он не мог отвечать, только водил глазами по сторонам.

– Приграничная зона, – кивнул Лже-Дмитрий. – В каком-то смысле – это ты сам.

Миха скосил глаза куда-то вдаль, где тяжелое небо касалось лилового горизонта. Пятно синевы, беззащитное, притягательное, нежное пятно синевы…

– Да-да, – согласился Лже-Дмитрий, – сфера… Манит. Ты привязан к ней. Твое существование невозможно иначе, чем в этой спасительной иллюзии. С ней невозможно расстаться. Так? Все тепло, Любови, привязанности только в ней. Иначе – пустыня реального, чудовищный космический холод. Сфера… Но ты сделал выбор, и теперь мы ее покинули.

Он помолчал и вдруг что-то пробубнил себе под нос. И хоть попытка сконцентрироваться все еще требовала от Михи неимоверных сил, от него не скрылось это движение: большой палец левой руки – тот, второй, все еще… жив, все еще здесь.

Лже-Дмитрий вздохнул и неожиданно ласково сказал:

– Погоди. Скоро станет легче. Как только успокоится твой ум. Сейчас я помогу тебе выйти из автомобиля.

Миха посмотрел на него и с трудом дотянулся рукой до пересохших губ – он больше не мог играть. Как же он позовет Будду?

– Как только успокоится твой ум, – повторил Лже-Дмитрий, – и перестанет взывать о капле влаги. Словно она в состоянии вернуть прежние ориентиры. Э-э-х, – протянул он и мечтательно посмотрел на далекую сферу, – насколько б у нас все прошло легче, если б ты перестал упрямиться и отказался от своих досадных заблуждений. Я все понимаю, сам таким был, но поверь – гораздо легче. Ты ведь готовишь что-то, что-то скрываешь, я все понимаю, наш уговор не предполагает искренности, так сказать, конфликт целей, но ты многого не знаешь. И очень многого не видишь.