Так при чем тут желтая майка?

Может, он собирается сделать что-то совсем другое?

Может, он это уже делает?

III.

Она надвинулась на него.

Икс все еще в оцепенении смотрел на качнувшуюся в бледном лунном свете темную фигуру. Ледяные пальцы кошмара, сжимавшие его сердце, так и не ослабили своей хватки, но, наконец, лицо Икса дрогнуло.

Фотография… Он обязан что-то с ней сделать. Не заметив, Икс по привычке облизал губы. Он обязан… успеть. Ради ребят. Ради солнечного пятна, так и оставшегося над полуденным морем, ради… Но Джонсон все не звонил.

Он обязан…

У Икса снова дернулась щека. Вероятно, он даже не догадывался, что неожиданно появившаяся на его лице улыбка, выглядела заискивающей.

– Люсьен? – прошептал Икс. – Это ты?

Она не отвечала. Лишь стала еще ближе.

Икс сделал шаг назад, отступив к стене магазина.

– Это был не «Лексус», – услышал он низкий треснувший голос, совсем не похожий на голос Люсьен. Но все же Икс нашел в себе силы ответить.

– Я знаю, – проговорил он.

Икс действительно это знал: не «Лексус», другая машина. Дружок-приятель и здесь напортачил, напутал. Это был черный BMW.

– Он потом долго на нем не проездил, – сказала Люсьен и приблизилась к Иксу на расстояние вытянутой руки. – Тот, кто убил меня.

– Люсьен, – попросил Икс. – Подожди, пожалуйста.

***

В тот момент, когда Икс пытался заговорить со своей давно умершей подругой, Джонсон уже находился ровно на середине Крымского моста. Он не знал, двадцать ли тут метров или больше, Джонсон никогда не обладал хорошим глазомером. Он смотрел на далекую воду и пытался отогнать от себя странную в этих обстоятельствах мысль: что подумают о нем беспечно прогуливающиеся по мосту прохожие и как это будет выглядеть из теплых и надежных салонов проезжающих мимо автомобилей.

Было темно. Москва зажглась множеством разноцветных огней, и там, в черноте воды, они переливались и наскакивали друг на друга.