– Будда! – повторил Миха и сделал шаг вперед. Половица под его ногой тоскливо заскрипела.

Дом не был пуст. Теперь это можно было утверждать со всей определенностью. Миха вдруг отчетливо ощутил присутствие какой-то неведомой жуткой жизни. Вверх по позвоночнику пробежался холодок. Дом был полон ею. Гости Мамы Мии никуда не делись. Так же, как и четверть века назад, они ждали здесь. Таились в темноте. И на мгновение Миха-Лимонад действительно почувствовал себя тем самым маленьким мальчиком, у которого от страха резало живот и кружилась голова. Он быстро опустил руку в карман: брелка больше не было, лишь трухлявая пыль.

«Мы все еще здесь, – вдруг подумал Миха, – мы остались здесь навсегда. Вот почему это место имеет над нами такую силу».

Эта малоприятная мысль почему-то немного успокоила, словно Миха сделал шаг, чтобы взглянуть в глаза своему страху.

Багряный всполох света мелькнул за окнами с той стороны дома, где оставался Лже-Дмитрий. Он выхватил из мрака кусок пространства. Посреди пустой гостевой комнаты Миха увидел трюмо и различил надпись, сделанную размашистыми, словно стекающими по зеркальным створкам, буквами. Ему не стоило приглядываться, чтобы узнать ее: «Бегите отсюда! Пожалуйста… Иначе она догонит меня». Это были последние слова Будды, последние, что он услышал. Миха двинулся было дальше, но вспышка, намного более яркая, повторилась. И Миха увидел. И леденящая волна жути чуть не подкосила его ноги. На трюмо больше не осталось надписи. Но вся гостевая комната была полна ими. Багряная вспышка выхватила из тьмы бледные, словно восковые, лица мертвых. Они столпились здесь и молча смотрели на Миху слепыми глазами. А прямо перед ним стояла маленькая девочка, та самая, утонувшая четверть века назад, и, злобно скалясь, указывала на Миху пальцем.

Миха попятился. По зале прошелся то ли выдох, то ли низкий стон, и все они приблизились к нему. Темная волна ужаса была совсем рядом. И тогда Миха-Лимонад снова вспомнил тот день двадцатипятилетней давности, когда он неистово дергал дверную ручку, взывая к другу.

«Уходи! Тебя нет, – вспомнил он отчаянное повеление Будды. – Ты, тварь, уходи!»

Миха-Лимонад с трудом разомкнул губы, которые словно сковала судорога:

– Уходите! – выдавил он хриплым голосом. – Прочь. Вас нет! Уходите.

Волна ужаса вроде бы остановилась и даже отпрянула. Словно нечто в темноте прислушивалось и теперь раздумывало.

– Вас нет, – повторил Миха. – Прочь! Уходите! – и сделал шаг вперед. Это далось нелегко, движение оказалось вязким, будто он шел через трясину.