В голове роем пчел поднялись мысли: все, что он знал о стигматах и мироточении, почему-то накладывалось на мелькающие фрагменты, кадры из триллеров и фильмов ужасов, и…
– Это не моя кровь! – прошептал Джонсон, ошалело глядя на темную воду внизу.
«Вот как я пойму. Тут уж не перепутать».
Джонсон попытался взять себя в руки. Вышло это у него не очень. Честно говоря, вообще ничего не вышло – стало только хуже.
– Ну, вот и началось! – изрек Джонсон, дико озираясь. Влюбленная парочка шарахнулась от него в сторону. Потом девушка остановилась, дернула своего спутника за локоть – этот прилично одетый человек весь в крови. Люди, которые так выглядят, неброско, но дорого одетые, хорошо подстриженные, люди, у которых кожа лица обладает той самой «промытостью», свидетельствующей о хорошей пище и о том, что эта самая кожа уже давно получает первоклассный уход, люди с золотыми щвейцарскими часами (Patek Philip розового золота – девушка была из более чем обеспеченной семьи, и у ее папы, – светлого короля, с которым девушка очень дружила, – были точно такие же) не стоят окровавленными на мостах.
– Вам нужна помощь? – с тревогой спросила девушка. Она была заботливым хорошим человеком, милосердие все еще стучалось в ее сердце.
Джонсон одарил ее непонимающим взглядом, затем, словно что-то вспомнив, уставился на свой мобильный. Нажал кнопку. Деловито кивнул.
«Вызывает… Икс» – зажглось на дисплее его новенького Nokia. Все в порядке, сигнал пошел, и сейчас Икс его получит.
– Послушайте, вам нужна… – снова начала было девушка. И осеклась.
Этот человек перед ней был явно ненормальным. И вся эта кровь…
– Нет-нет, все хорошо, не беспокойтесь! – проговорил он и бросил на влюбленных совершенно безумный взгляд. – Мне пора…
– Подождите! Что вы делаете?! – закричала девушка.
Этот человек был, конечно, ненормальным. Но если говорить точнее, ненормальным самоубийцей. Потому что он зашвырнул свой мобильный телефон в реку и сам полез на парапет.
IV.
– Будда, – прошептал Миха, – Будда, это я! Отзовись. Я пришел за тобой.
В ответ Миха услышал лишь настороженную тишину. Но не из-за двери, за которой пропал Будда, а… ближе. В коридоре стоял густой, липкий сумрак, но дальше жалкое убранство дома было укрыто тьмой. Миха прислушался. Тревожный, тонко настроенный радар внутри вряд ли ошибался. Ощущение того, что он находится здесь не один, усилилось. Радар подавал все более явные и пугающие сигналы. Справа чернел проем в комнату с трюмо, в комнату, где Мама Мия принимала гостей. Еще несколько шагов, и будет высокая дверь, ручку которой Миша-Плюша так отчаянно дергал когда-то, пытаясь спасти своего друга.