На долю Икса не выпало в эту ночь девушки, в чье сердце еще могло бы стучаться милосердие. Случайный прохожий увидел рядом с детским магазином подозрительного типа и поспешил перейти на другую сторону. И его можно понять: этот тип в темноте беседовал с кем-то, махал руками и даже вроде что-то пил из воображаемой бутылки, только… перед ним никого не было.

Прохожий ускорил шаг – либо шизофрения, либо дожравшийся алкаш. В любом случае, разумнее держаться подальше.

И вообще, было во всем этом… Прохожий передернул плечами, и какая-то тупая иголочка тоскливой занозой застряла у него в сердце.

«Эти – как заразная болезнь», – с неприязнью подумал прохожий, не совсем отдавая себе отчет в том, что только что почувствовал. Быстренько пройдя еще какое-то расстояние, он обернулся со смесью брезгливости и непонятного испуга – шизофреник или алкаш (скорее, все же второе – банальная «белочка») опустился теперь на колени и то ли застонал, то ли… боже мой, да он запел! Фу, гадость… Прохожий решил, что следует поскорее убраться из этого опасного места, где бродят чужие болезни, и еще… что-то, что могло его так напугать.

Вскоре он вернется домой и невзначай обмолвится об увиденном жене.

– Понаехало в наш район всякого сброда! – Бросит на это жена, миловидная дама, москвичка в третьем поколении.

– Но… – начнет муж, потому как это тревожное беспокойство все не оставляло его. Однако жена остановит праздную болтовню строгим жестом и вернется к работе. Так же, как и супруг, она зарабатывала в поте лица на жизнь высокохудожественными переводами.

– Ладно. – Муж махнет рукой и отправится пить чай.

Но милосердие, скорее, его крупицы, странным образом еще витало над черным местом у стены магазина Синдбада. Только ни Икс, ни интеллигентная семья московских старожилов ничего об этом не знали.

В тот момент, когда белая рубашка Джонсона начала пропитываться кровью, Икс действительно пил из бутылки. Он узнал эту бутылку, настойчиво, безапелляционно предложенную ему Люсьен, – узнал сразу. Это был «фуфырик беленькой», что ждал его в холодильнике. Запотевший, в рисунке изморози.

– Пей, – сказала Люсьен, глядя в пол. И не повиноваться этому треснувшему чужому голосу у Икса не было сил. Так же, как и двадцать пять лет назад, он откликнулся на зов, которым мертвые бередят живых, и начал пить. Он пил огромными глотками, с каждой секундой хмелея все больше, но водки в бутылке не убавлялось.

– Подожди, Люсьен! – взмолился Икс, в ужасе глядя на полный «фуфырик беленькой».

– Пей! – глухо повторила она.

И Икс снова принялся пить. Он опять слажает, как и двадцать пять лет назад; он будет пить, пока водка не отравит его желудок, не отравит его кровь, и этот бесконечный поток иссякнет только вместе с ним. Вот так он и встретит свою последнюю тьму.