И тогда Икс вспомнил о чем-то.

В этот же момент зазвонил телефон – Джонсон давал знать, что пора. Но он сейчас не думал о Джонсоне. Он вспомнил что-то, промелькнувшее тихой искоркой надежды…

С неимоверным трудом Икс оторвал губы от горлышка и пьяно посмотрел на Люсьен. Он пытался поймать ее взгляд.

– Пей! – зашипела Люсьен. И от этой угрозы, а может потому, что он уже был мертвецки пьян, у Икса подкосились ноги. Обессиленный и шатающийся, он повалился на колени, но потом поднял голову и посмотрел ей в лицо. Если б ему удалось хоть на мгновение поймать ее блуждающий взгляд, зацепиться хотябы за краешек…

– Сп-и-и, – хрипло начал Икс. И сначала у него ничего не вышло. Икс чуть не подавился собственными словами, мокрым камнем застрявшими в горле.

– Сп-и-и, Люсь-е-ен, – повторил Икс. И запел. – Сп-и-и, засни, забудь про свою беду-у!

Взгляд Люсьен перестал блуждать.

– Мле-е-чный Путь в ти-и-хий пл-ес случайно уронит звезду.

Икс пел, и с каждым мгновением его голос набирал силу. Нет, он не трезвел, но пел «Колыбельную для Люсьен», пел песню, которая могла утешить. Он пел как никогда в жизни, и нехитрая песня лилась из его сердца, словно в ней были все другие песни, все существующие в мире песни, которые могли утешить. Икс пел…

А потом он увидел ее глаза. Они были чуть влажные и полные невыносимого страдания.

– Пей, – повторила Люсьен, но теперь это был ее голос. Голос прежней, живой Люсьен, который Икс так любил. – Пей, и возможно, ты умрешь, но только так я смогу тебя спасти.

VIII.

«Вот почему их не было».

Лже-Дмитрий прислушался. Кровь заливала глаза, и он почти ничего не видел.

Надо вытереть лицо. Нет-нет: надо спешить. Спешить! Пока слизняк снова не начнет отравлять его своим жалким страхом. Пока…

Он покачнулся и, прихрамывая, стал обходить автомобиль, волоча за собой по земле кувалду. Пора заняться задней частью.

Спешить. Заняться задней частью.

Он снова вспомнил Юленьку и про себя добавил:

– Пора заняться… кормой…

И почувствовал забытое шевеление между ног.